Green fuck 100x70 cm.

В 2020 году в Италии был большой мор.
Мы почти скучали по Беттино Кракси,
это было как плыть на «Акилле Лауро» (том самом круизном лайнере).
Банки, увенчанные грушами, и запретительные кегли повсюду.
Маркс (Граучо) и «Спутник», Бик Гейтс (Bic — та самая шариковая ручка) и сверходарённый слон «Пфайзер»
месяцами играли на счётах, пока мы мечтали выспаться.
А я хотел лишь, чтобы осталась память обо всём этом,
о том, что жизнь здесь может быть более сюрреальной, чем картина.
На нетленную память о бесконечной игре, в которую мы будем играть вечно.

ПАНДЕМОНИУМ, СЦИЕНТИСТСКИЙ ХОРОВОД
(Песня для Сан-Ремо 2021, отвергнутая робким, народно-жалким исполнителем, чьё имя мы умолчим, — тем, кто не ведал, что подлинная жизнь — это жизнь, прожитая смелыми, покуда сам он влачил существование, малодушничая долго, но с весьма скудным толком)

Стада сверкающих Бурьони
на пустынных улицах
Сохнут в переулках
разодранные пододеяльники «Бассетти»
Второго ноября, в ночь Всех Кризанти,
верные молились у Прельяско
Никакой Надежды
для тех бедных ньокки,
раскатанных Маттареллой

Green pass, Green grass, Green ass
А завтра всем — байпас
(Припев)

ОБНОВЛЕНИЯ 2025 (5 лет спустя)
Правительство приняло новый пандемический план, который признаёт применение вакцин, но не как единственное средство противодействия, и предусматривает в некоторых случаях ограничения личной свободы лишь перед лицом «пандемии исключительного характера», но без обращения к DPCM (правительственным декретам-указам).
«Исключается, — говорится в нём, — использование административных актов для принятия любой меры, способной ограничивать личную свободу или ущемлять гражданские и социальные права. Лишь законами или актами, имеющими силу закона, и при соблюдении конституционных принципов могут быть предусмотрены временные, чрезвычайные и исключительные меры».
Хотя написано это на бюрократическом жаргоне и речь идёт о компромиссном выборе между различными душами нынешнего правительства, новый пандемический план признаёт, по крайней мере на словах, свободу лечения и личные свободы, закреплённые в нашей конституции, даже в случае событий, подобных событиям 2020 года.
Тем самым он неявно признаёт, что в ходе ковид-кризиса эти свободы были несправедливо нарушены.
Новый план показывает, как определения «правых» и «левых», имевшие точный смысл на протяжении всего XX века, более неприменимы в новом тысячелетии.
https://www.rainews.it/articoli/2025/02/il-nuovo-piano-pandemico-restrizioni-alla-liberta-solo-con-le-leggi-no-dpcm-891efdb2-3a89-458e-b81d-14cf5d1301ad.html

Сведения о потенциальном вреде вакцин, мнения, расходящиеся с правительственными, и реальные данные о пандемии подвергались в Соединённых Штатах цензуре со стороны правительства демократов.
Гендиректор Meta — Марк Цукерберг — заявил, что на него «оказывалось давление» со стороны правительства США, чтобы он цензурировал контент, касающийся коронавируса, во время пандемии.
https://www.corriere.it/tecnologia/24_agosto_27/l-ammissione-di-zuckerberg-pressioni-dall-amministrazione-biden-per-censurare-i-contenuti-sul-covid-su-facebook-e-instagram-8b136adb-9de1-4977-9e7f-cf39212bdxlk.shtml

Несмотря на новые свидетельства, никто из ответственных за управление пандемией в 2020 году не был привлечён к ответственности и не счёл своим долгом извиниться — ни один политик, ни один учёный, ни один интеллектуал, но и ни один обычный человек, что превратился в жандарма власти, подчинившись абсурдным правилам и позволив обращаться с собой как с подопытным.
Итальянские СМИ продолжают распространять тупую дезинформацию и фейковые новости о причинах пандемии, о числе умерших и о пользе и побочных эффектах вакцины.
Мировое население принудили вакцинироваться экспериментальной вакциной, которая не помешала привитым заболевать и которая вызвала у некоторых людей побочные эффекты, в том числе тяжёлые, и чьи долгосрочные последствия нам не дано знать.
Л. Мотолезе

«Обязательное предисловие. Я — университетский профессор. Преподаю филологию в Болонье, в древнейшем университете западного мира. Я координатор докторантуры при том же университете. Руковожу тремя международными научными журналами, отнесёнными ANVUR (Национальным агентством оценки университетской системы и научных исследований Министерства образования, университетов и науки) к классу А.
Я входил и вхожу в министерские оценочные комиссии. Я руководитель четырёх международных межуниверситетских проектов — один под патронатом ЮНЕСКО, — в которые, помимо моего университета, вовлечены университеты Бонна, Лондона, Лос-Анджелеса, Торонто, Калгари, Валенсии, Стамбула, Каира, Бреста (Бретань), Блиды (Алжир), Шахида Бехешти (Тегеран), Рабата (Марокко).
Вместе с другими коллегами я координирую международные научно-исследовательские центры и проекты сотрудничества между университетами и внеуниверситетским миром. По приглашению я участвовал примерно в 300 международных научных конференциях и на 15 из них был пленарным докладчиком (keynote speaker). Я директор нескольких академических серий, в том числе одной, связанной с центром Medical Humanities Болонского университета, членом которого я являюсь.
Я вхожу в редакционные советы различных научных журналов и серий в Италии и за рубежом. На моём счету около 700 научных публикаций. Короче говоря: когда я говорю об университете, я делаю это не как журналист, так или иначе осведомлённый о фактах. Я говорю о нём изнутри, зная то, о чём говорю.
В марте 2020 года, когда всё то, что мы переживаем, началось, я публично высказал некоторые сомнения относительно однозначного нарратива о пандемии, получив в результате — помимо разных изъявлений благодарности и солидарности — оскорбления, угрозы, а также предостережения от более влиятельных коллег. С более или менее регулярной периодичностью в минувшие месяцы я продолжал говорить, что думаю о нынешней сциентократической диктатуре, защищая — осознанно — идею науки как искусства сомнения и сопоставления.
Политический авторитаризм, выросший в лоне пандемического нарратива, тем временем, как и предвиделось, усугубился; ситуация обрушилась вопреки всяким конституционным гарантиям, при полном соучастии всякой остаточной формы оппозиции в постдемократиях гибнущего Запада и при уже всеобщей лоботомизации граждан, ставших тем временем ещё и агрессивными, нетерпимыми, осуждающими.
Обыкновенно в подобных ситуациях те, кто пытается спасти хоть что-то, воплощая альтернативную точку зрения, — это так называемые «интеллектуалы» или силы творческой мысли. Ничего подобного: даже бывшие бунтари, сколотившие себе состояние, возвещая, что перевернут мир ради защиты свобод (у нас мне приходит на ум мой земляк с Апеннин Васко Росси, а среди рангом пониже выделяются бывшие бунтари вроде вездесущего Циско — в миру Стефано Беллотти — и вся когорта тех, кто, менее известный, чем он, продолжает петь против системы, начинённый заёмными понятиями партизанщины и Сопротивления), оказались беспомощными, неспособными, топорными.
Прирученные и окончательно убогие персонажи, что даже подрядились на правительственные ролики о том, как носить маски и как спасать страну добродетельным поведением: Федец, другие, более андеграундные рэперы, что должны были возглавить бунт, и эпигоны эпигонов (единственное исключение, на какое мне довелось наткнуться: неизменно ясный и подрывной Джорджо Канали).
(С удовольствием процитирую теперь монументального Эрика Клэптона, подвергающегося медийной атаке буквально в эти часы за антилокдаунную вещь «Stand and Deliver» за авторством Ван Моррисона — композицию, опубликованную онлайн как раз тогда, когда эта моя статья уже готовилась к печати.)
Остальные? Усерднее самого усердия, половичнее самого понятия половика. Я даже не помню имён (кроме обычных, среди тысяч тех модников, что расталкивают друг друга локтями, чтобы всплыть в своих состязаниях национально-популярной пижонистости: Микеле Серра, Севергнини, Грамеллини, Дария Биньярди).
Но перехожу к университету. Где приходится зафиксировать — с учётом тех ожиданий, что могли бы быть, — узловую точку упадка. Кафедры Alma Mater / Болонского университета, где я работаю, сегодня похожи на изолированные корпуса Алькатраса или Сан-Квентина. Убрать все стулья. Следовать потоку, указанному стрелками. Дезинфицироваться. Всегда носить маски. Запрет на разговоры. Библиотеки недоступны. Мониторинг благонравного поведения. Призыв доносить о неподобающем поведении. QR-код на каждой двери, которую переступаешь. Я говорю об университете, о обители свободной мысли.
Я внимательно прочёл Агамбена несколько месяцев назад, когда он сравнивал нас, университетских, что принимают эти несоразмерные ограничения, с теми (99 процентов), кто не отказался примкнуть к фашизму сто лет назад. Я прочёл это, и оно повергло меня в кризис. Я думаю, как он. Я говорил с некоторыми коллегами о возможности уволиться, я приводил доводы, чтобы отказаться участвовать в этом безобразии. Меня отговорили — по сути, из дружбы. Я говорил об этом со своими студентами первого семестра 2020–2021 учебного года. Я сказал им без обиняков и с самого первого занятия, что перед ними, там, за этим экраном, — трус (все мои занятия записываются и доступны).
Признаюсь, что я трус. Я думаю, что тот, у кого есть хоть смутное сознание несоразмерности принятых мер, должен был бы отказаться быть частью этого безобразия. Я высказываю своё мнение на советах кафедры и учебного курса. Я всегда говорил, что думаю. Некоторые коллеги, мужчины и женщины, пишут мне приватно, признаваясь, что думают, как я. Но когда доходит до решения (смешанное обучение, дистанционное обучение, меры того или иного рода) — они никогда не вмешиваются. Как будто выражать мнение, осуществлять первое право, что должно бы править университетской мыслью, — право на осознанное инакомыслие — всегда должен кто-то один.
Плюю ли я в тарелку, из которой ем? Да. Именно так, потому что у меня не хватило сил уволиться. В этом году я познал своё подлинное малодушие. Я обнаружил, что у меня нет иных сил, кроме тех — бездейственных, — чтобы вновь и вновь повторять принципы, давать интервью, писать по этому поводу, высказывать свою точку зрения студентам и студенткам. Чтобы никогда не говорить им то, что мне велят им говорить. Я разочарован в самом себе. И я разочарован в ректорах, в заведующих кафедрами, в коллегах, мужчинах и женщинах, у которых была бы историческая возможность вновь утвердить принципы автономии критической мысли. Или хотя бы обсудить. А они вместо этого все соучастники. Все предатели. Я — больше их, потому что чувствую иначе, чем они, и фатально выравниваюсь по тому, что решено.
В Болонье, да и в других местах, мы выходили на площадь кричать перед камерами «Свобода! Свобода!» ради нашего студента Патрика Заки — да хранит тебя какой-нибудь бог, отважный юноша! — и мы все молчали, соучастники, в те же самые дни, перед мононарративным ужасом пандемии. Те, кто организовал и продвинул на верхах наши, академиков, манифестации, чтобы сделать нас глашатаями защиты свободы мысли, — это те же самые, кто цензурировал мои слова на сайтах, открытых для мнимой университетской дискуссии, не позволив моей свободе мысли выразиться.
Университет не поднимется после этой катастрофы. В краткосрочной и среднесрочной перспективе введённые в действие псевдочрезвычайные стратегии (от миллионов евро, потраченных на жалкие киносъёмочные площадки, ныне присутствующие в наших аудиториях, которые, разумеется, не будут демонтированы после мнимой чрезвычайной ситуации, до усиления технологий дистанционного обучения) останутся как жемчужина в короне академической и институциональной эффективности, включая мнимое очное обучение, что в итоге выглядит тревожаще лишь как уловка, введённая в действие, чтобы не снижать плату со студентов; но в долгосрочной перспективе суждение об этой некритической покорности министерско-санитарным предписаниям ляжет как приговор без спасения.
Я в своём малом потерпел неудачу и чувствую себя неудачником. Я предал самого себя и свои принципы. И я предал студентов и студенток, которым вместо того, чтобы объяснять, что я думаю, и начинать во время своих занятий дискуссии, чтобы критически обсуждать эти темы, я должен был бы попросту дать конкретный и недвусмысленный пример человека, что уходит.
Это моё признание в малодушии обращено особенно к ним. Я не был тем, чему учил, я не тот, чему учу. Я утратил всякое право обращаться к ним словами Генриха V при Азенкуре: «We few, we happy few, we band of brothers». Мне не удалось ничего выторговать, ребята. Я не призвал к битве в день святого Криспина. Будьте вы лучше того, каким я вам явился и каким являюсь в эти месяцы.
Как знать, быть может, однажды мне удастся удивить вас иными способами. Но это будет лишь малое искупление перед лицом того, кем я не сумел быть сегодня».
Франческо Беноццо
https://comedonchisciotte.org/il-tradimento-degli-intellettuali-2/

После месяцев военных сводок посмотрим наконец на некоторые обстоятельные и сопоставленные цифры, касающиеся covid-19.
ISTAT (Итальянский институт статистики) опубликовал 22 октября 2020 года данные о смертях по всем причинам за период январь–август 2020 года. (https://www.istat.it/it/files//2020/03/nota-decessi-22-ottobre2020.pdf).
Таблица 3 показывает процентные изменения относительно среднего за 2015–2019 годы, в разбивке по регионам и месяцам.
Из неё следует, что в Италии смерти за период январь–август возросли на 8,6% — показатель сам по себе намного ниже того, какого ожидали бы от пандемии…
Лишь разложив данные по регионам и месяцам, начинаешь понимать, что произошло на самом деле. Ведь в регионах Севера рост составил 19,5%, тогда как в Центре и на Юге наблюдается даже снижение, соответственно: -0,2% и -1,1%, что и объясняет общенациональное среднее в 8,6%.
Разложив данные Севера за март, рост составил 93,9%, то есть умерло вдвое больше людей, чем за четырёхлетие; а в Ломбардии рост составил 191,2%. Разумеется, в Бергамо и других коммунах пик, безусловно, выше.
На этом с цифрами остановлюсь. Итак, по существу, этот грипп от коронавируса, названный SARS-covid19, был, безусловно, более вирулентным, чем те — безымянные, но всё же гриппы — четырёхлетия 2015–2019, но это не Чёрная смерть и не «испанка».
Развязанный и по сей день поддерживаемый медийный терроризм, стало быть, не подкреплён реальными данными, но, безусловно, функционален для политического класса — общенационального и регионального, без различия лагерей, — который за последние 30 лет буквально развалил территориальную систему здравоохранения, где участковые врачи проводят бóльшую часть времени, загружая данные в компьютеры.
А ведь именно они могли и должны были лечить на дому своих пациентов, которых знают поимённо, что позволило бы не забивать больницы и ещё больше снизило бы число смертей. Никогда в истории человечества не бывало, чтобы врачей призывали — а фактически почти обязывали — держаться подальше от пациентов, так что те, кто ослушался, сделали это на свой страх и риск. Стало быть, эта чрезвычайная ситуация — да, санитарная, но не от коронавируса, а по причинам куда более поправимым и с весьма определённой политической ответственностью, которую стараются затушевать.
Теперь, спустя более шести месяцев, мы обнаруживаем, что ничего не было сделано, чтобы поправить эту ситуацию — ни для территориальной медицины, ни для транспорта. Правительство чуть ли не ежедневно печёт пресловутые Административные декреты, которые должны были бы устыдить государство, мнящее себя демократическим, — с мерами по большей части бесполезными, а то и абсурдными и вредными, отстраняя от власти Парламент, который, впрочем, охотно даёт себя отстранить.
Никто не отвечает на разумные вопросы хотя бы по одной той таблице ISTAT: почему на Севере? Почему в Ломбардии, где здравоохранение было, по мнению этих господ, «совершенством»? Быть может, потому, что именно в тех краях загрязнение окружающей среды и технологическое загрязнение тоже «совершенны»? И почему продолжают разрушать школу, когда прекрасно известно, что дети и подростки не заболевают?
Если учителя хотят защититься, они это могут; но зачем разобщать подростков и детей? Быть может, чтобы дать толчок столь долгожданному дистанционному обучению — все разобщены, в наушниках, следуют совершенным алгоритмам?
Итак, подлинные цели всплывают на поверхность, и великий «reset», о котором теперь говорят открыто и без стыда, вручит нам страну и мир, где страх, контроль, бедность, однородность поведения и мыслей, виртуальное вместо реального и многое иное станут нормой.
Как с 2001 года нам кажется нормальным — а не должно бы — мир с миллионами камер и датчиков, забаррикадированными аэропортами, военными на улицах, так же должно казаться нам нормальным выходить в масках и на расстоянии, виртуально подключёнными; мир, в котором Председатель Совета министров (в нашем строе нет «премьеров») превращается из адвоката в духовного отца и попечителя здоровья гражданина-подданного, столь нуждающегося в том, чтобы им руководили, а Председатели областей (нет «губернаторов») — в шерифов со звездой. Вот, по крайней мере, без этого волосатого и жалостливого патернализма мы охотно обошлись бы.
Серджо Мотолезе
http://www.altritasti.it/index.php/archivio/diritti-sociali/4565-covid-19-numeri-e-realta

В некоторых своих чертах человеческая жизнь с течением времени меняется, но иные глубинные оттенки остаются неизменными даже на протяжении долгих периодов. В Средневековье, например, был распространён страх, который сегодня считается тёмным суеверием, — это был страх перед призраками, привидениями, стихийными существами всякого рода. Сегодня это видится как средневековое суеверие. Нынешняя эпоха [1914!], однако, сменила предмет, но не страх: нынешняя эпоха боится призраков, как в Средневековье боялись привидений, представленных сегодня так называемыми бациллами и другими существами того же рода. С другой стороны, надо признать, что призраки былых времён были достойнее — их можно было бояться — по сравнению с существами, которые сегодня мы зовём бациллами и им подобными. Изменилась поистине лишь одна черта: когда умонастроение людей было более духовным, боялись духовных стихийных существ; сегодня оно более материалистично, и призраки должны быть физическими. Это лучше согласуется с эпохой материализма.
Средневековый страх перед призраками и современный страх перед бациллами
(Рудольф Штайнер — 9/5/1914: из O. O. 261)


Offline: COVID-19 is not a pandemic (The Lancet)


Vaccini anti Covid e Big Pharma, Raoult: "Non abbiamo difese contro potenze finanziarie di questa natura"


Il pensiero conforme dell’Imbecille globale (Marcelloveneziani.com)"


The real lessons from Sweden’s approach to covid-19 (Economist.com)"


Genetica, “entro 10 anni l’uomo sarà immortale” (Essere-informati.it)"