Всё играет — и мир, и цветы суть любовная игра растения, игра красоты; цветы — как неведомые себе полы в ожидании летающего любовника или пьянящего порыва ветра.
Око провидения, светильник души, видит, в состоянии абсолютной слепоты, счастливый взрыв природы, вернувшейся к власти после веков молчания.
Природа, рождая красоту, проламывает крыши заброшенных вилл, распускается к новой жизни и разрушает всё вокруг, определяет свой периметр.
Красные рыбки и карпы оказываются плавающими внутри глаз юных дев, дочерей аромата пьянящих цветов. Говорят, речь идёт об инопланетных цветах, посаженных пришельцами миллионы лет назад на бесплодной земной почве; говорят, они вернутся, чтобы увидеть их цветение.
Говорят также, что роза не имела бы того же аромата, назови её иным именем; подразумевается, что именно имя (символ), данное ей, наделяет её ароматом, который мы чувствуем.
«Итак, в образе белоснежной розы / являлось мне святое воинство, / что Христос своею кровью сделал невестой».
Роза в христианской традиции — символ Христа, Мадонны и различных святых (чудо роз); красная роза представляет жертвенную любовь Христа и кровь, что Он пролил на кресте. Пять лепестков розы связывают с пятью ранами Христа. Белые розы символизируют чистоту и девство Марии.
На Западе символику цветов, их язык, ввела Мэри Уортли Монтегю после пребывания в Константинополе в 1716 году; японская ханакотоба аналогично приписывает символическое значение каждому цветку; во всём мире цветы говорят с людьми, а люди говорят с цветами.
Интенсивный, непривычный аромат цветов делает знойные послеполуденные часы тягостными, дурманит, лишает чувств, дарит цветочные оргазмы и видения пришельцев; цветы — как нагие существа, посещаемые пчёлами, которые для египтян имели божественное происхождение, ибо родились из слёз Ра.
Плоду труда пчёл приписывали большую эзотерическую ценность из-за мёда, служившего для приготовления амброзии, священного напитка у кельтов, германцев и греков; и воск, для изготовления свечей, ритуальных и священных предметов, происходил из ульев. В греко-римской культуре жриц Элевсина называли «Пчёлами».
Отдельные пчёлы все отказываются от любви (все пчёлы бесплодны, за исключением царицы), быть может, чтобы быть свободными влюбляться в цветы.
Карп кои для японцев — символ внутренней силы и решимости; он плывёт спокойно, но упорно, представляет способность преодолевать невзгоды и достигать своих целей, поднимается вплавь по водопадам и с достоинством принимает неизбежную смерть, как истинный самурай.
Растения и животные были, от 5 миллионов до 6000 лет назад, единым целым с человеком; природа и культура, ум и тело были одним и тем же; все животные, включая насекомых, считались проявлением предков; след всего этого остаётся в этимологии слов, которые мы употребляем, и в диалектных формах; после рождения дихотомии человек-животное они всё же остались в непрерывном символическом диалоге.
Серия Beatitudo Deflorationis — это то, что оставит нам конец человеческого господства над стихиями; это её точка падения, она представляет мгновение перед концом, миг, в который человек, возомнивший себя бессмертным и способным манипулировать жизнью, вместо этого готов был полностью утратить над ней контроль.
Серия воспевает также начало новой эры, эфирный и зачарованный сон, прогулку по порогу между всемогущим человеком и зарождающейся природой, которые вновь становятся единым целым.
Человек начал подчинять себе природу 6000 лет назад, изобретя земледелие, скотоводство и религию (слово «культ» происходит от «культуры»), изменяя течение каналов, чтобы подвести воду туда, где она ему больше нужна, отделяя природу за пределы деревень, а затем и городов; места человека должны были быть геометрическими, эстетически узнаваемыми как чело-веко-творения; империи диктовали разбивку природы на формы точных размеров; природа укрывалась в лесу, но вновь пробивала себе путь, едва империи имплодировали, а эпидемии выкашивали человеческих захватчиков.
Греки олицетворяли реки и горы, наделяли особыми силами и способностями растения и животных, повествовали о превращении людей в животных, растения и предметы.
Сегодня начинают признавать реки юридическими лицами, с сопутствующими правами, такими как право течь и не быть загрязнёнными.
В клятве эфебов молодые афиняне призывали также пшеницу, ячмень, оливы и смоковницы наравне с прочими божествами; человек и природа взаимно призывались в защиту территории.
Природа была сакрализована; некоторые рощи и природные места были запретны для людей; такие запреты изымали из повседневного пользования области, предназначенные для культа божеств, сохраняя неизменной и обособленной экосистему, в которой человеческое и сверхчеловеческое, растительные и животные организмы гармонично сосуществовали под божественной защитой.
Нечестивый Эрисихтон, упомянутый в «Гимне к Деметре» Каллимаха, без удержу обрушивает свой топор на священную богине рощу, отказывается пощадить священные тополя; кара, уготованная юноше, бесчувственному к расточению драгоценного ресурса, будет в том, чтобы вечно терпеть неутолимый голод, которому никакая пища не сможет помочь.
В одном месте «Агамемнона» ахейский владыка противится безудержному расходованию пурпура, окрашивающего ковры, расстеленные его супругой.
Нерешительности владыки вторит надменное заявление Клитемнестры, которая отвечает, вызывая образ моря как неисчерпаемого ресурса и, стало быть, организмов, извлекающих из него пропитание, как мурекс, из которого добывают пурпур.
Антропологическая дихотомия, представленная понятиями природы и культуры, человеческого и нечеловеческого, городского и дикого; отношения между человеком и природной средой всегда были результатом исторической, социальной и культурной картины, параметры которой менялись во времени и пространстве; нынешнее технологическое развитие и трансгуманистическая перспектива, увлекающая часть рода человеческого, приведут к отношению-диалогу-столкновению на троих — между человеческим, нечеловеческим и бесчеловечным — либо к новому союзу человека и природы.
Ещё тысячу лет назад города и деревни были маленькими оазисами, окружёнными морем дикой природы; первой заботой было преградить путь вторгающейся природе; девочки терялись в лесах, где встречали волков, что их пожирали, и зверей, и ведьм, злых и добрых, как салиги Южного Тироля — белокурые создания, жившие в пещерах, героини многих альпийских легенд, помогавшие прежде всего крестьянам и тем, кто оказался в затруднении.
Со Средневековья и далее рост населения (примерно со 100 миллионов в 500 году до 1,6 миллиарда в 1900-м) обернулся последующим бо́льшим человеческим вторжением в континент природы: нужны были дрова для топки и для построек, нужны были поля для возделывания и места, где пасти скот без опасности, что его растерзают волки или медведи, нужно было осушать болота и снижать риск эпидемий.
С промышленной революцией и введением капиталистической парадигмы природа стала простым ресурсом, по видимости обезвреженным от её насильственного заряда и от её связи с человеческой жизнью на земле; почти полностью утрачены равновесие и общение, прежде существовавшие между человеком и природой, — а эта последняя ныне уже почти готова взорваться.

Alessandro Barbero: Краткая история войны Человека против Природы
Francesco Benozzo: Шаманизм. Истоки, традиции, перспективы
Daniela Bonanno и Corinne Bonnet: Человек и среда в греческом мире — предпосылки, результаты и направления исследований
Экологическая правосубъектность
Чудо роз
Карп кои
Umano Disumano в ателье Montez

Пришельцы прибыли на эту планету,
чуждую им,
и тотчас ужаснулись зарождающейся природе,
что занимала всякое место.
Природа была тем земным, что надлежало истребить.
Нагие девы подчинили себе стихии,
распевая алгебраические молитвы.
Природа,
уничтоженная и раздавленная,
метала пальмы, чтобы проломить крыши.
Ползучие папоротники скрывали
крокодилов и пантер.
В ту пору
некоторые пришельцы начали спать в полях цветов,
видели странные сны,
просыпались, пьяные от того густого аромата.
Иные взяли цветок в спутники,
были матерецветы,
антологии и дефлорации.
Пытались произвести на свет детей-цветов.
Но было нельзя
пока.
Из «Umano Disumano Vol. II»
Edizioni nulla Die 2025

Салиги Южного Тироля и альпийско-доломитовых областей

Салиги — светловолосые женские создания, живущие в пещерах, героини многих альпийских легенд. Помогают прежде всего крестьянам и тем, кто оказался в затруднении.
Изначально их называли Selige, но в современной литературе их вводят как Salige
По-немецки «selig» означает очень счастливый, благословлённый Богом, добрый, мудрый, богатый (ср. W. Pfeifer, Ethimologisches Woerterbuch des Deutschen, Берлин, 1993) и отсылает, среди прочего, к латинскому salvus.
Среди таинственных фигур, что встречаются в тирольских легендах, самые милые из всех — быть может, салиги.
Это были дружелюбные существа женского облика; они могли и превращаться в белых голубок, но затем всегда возвращались на землю, чтобы помочь тому, кто в беде.
Легенды повествуют, например, что салиги нанимались работать служанками на хуторе, в доме или в полях нуждающихся горцев, не прося никакого вознаграждения; им нравилось жить вместе с крестьянами, но лишь ограниченное время: они никогда не оставались среди людей дольше семи лет.
Могло даже случиться, что салига выходила замуж, поселялась на хуторе и рождала детей, которых воспитывала образцово. Но каждая из них ставила одно и то же условие: у неё ни в коем случае нельзя было спрашивать, откуда она; тот, кто это делал, вынуждал её уйти, даже если ей это было очень горько. Тогда она возвращалась лишь изредка по ночам, чтобы расчесать волосы своим детям.
В чём же ядро истины в таких рассказах? Повсюду в мире ценят женщин необычайных достоинств; вся доброта, любовь, материнские чувства, что отличают лучших женщин, нашли своё олицетворение в этих светлых фигурах легенды. Салиги, или сильфиды, — среди самых пленительных существ народной фантазии; с ними в дома тех, кто их принимает, входят радость и удача. Само их имя, впрочем, — древний вариант немецкого слова «selig», означающего добродетельный, проникнутый счастьем.

Peguei no meu coração
E pu-lo na minha mão.
Olhei-o como quem olha
Grãos de areia ou uma folha.
Olhei-o pávido e absorto
Como quem sabe estar morto.
Como a alma só comovida
Do sonho e pouco da vida.

Я взял своё сердце
и положил его на ладонь;
глядел на него, как глядят
на песчинки или на лист.
Глядел, оробев и уйдя в себя,
как тот, кто знает, что мёртв;
душой лишь взволнован
сном — и мало жизнью.

Dobre, Fernando Pessoa

Салиги Южного Тироля и альпийско-доломитовых областей называются также:
Frauelein (блаженные барышни)
Heilige (святая)
Heilige Leute (святые люди)
Selige Leute (блаженные люди)
Sealige Gitsch (блаженная девушка)
Jungfrau (Дева)
Hohle Leute (грациозные люди)
Englische Leute (ангельские люди)
Weisse Frau (Белая Дама)
Wilde Frauelein (дикие барышни)
Wilde Frauen (Дикие Женщины)
Walfrauen (женщины леса)
Wilde Bergfrauen (дикие горные женщины)
Schneefrauelein (снежные барышни)
Unbekannte Frau (неизвестная женщина)