Greguerías

В один из дней 1910 года, на первом этаже справа в доме номер 11 по calle de la Puebla в Мадриде, в день скепсиса и усталости, Рамон поставил алхимический опыт: он говорил, что взял все составы своей лаборатории, склянку за склянкой, смешал их, и из осадка — из очищения и радикального растворения — возникла greguería. С тех пор, добавлял он, она была для него «цветком всего, что остаётся», тем, что переживает разочарование.
Рамон рассказывал, что опустил руку в большой барабан (урну) слов и наугад вытащил шарик — это было «greguería», ещё в единственном числе; он посадил тот шарик и получил из него сад. Случай, говорил он, и должен быть крестителем лучших открытий.
Рамон говорил, что сохранил это слово ради его благозвучия и ради тайн, которые оно скрывает. И приводил определение старого словаря — algarabía, gritería confusa, нестройный крик — с той шутливой оговоркой, что и есть сердце этой басни: в прежних словарях, писал он, оно означало визг поросят, бегущих за своей матерью. К чему прибавлял поэтическую глоссу: это то, что существа сбивчиво кричат из своего беспамятства, то, что кричат вещи.

К текстам на русском

1. L'impeccaminosa, impeccabile e peccaminosa, afferiva nello specifico alla sfera del sogno. Torino · 2025
9. Il lavoro del poetare, deve fallire inevitabilmente, il poeta deve rimanere sconosciuto, inutile, altrimenti non si tratta di buona poesia. Torino · 2025
47. Camminando a caso
solo seguendo i culi delle sconosciute dinnanzi a se
notava infine che attorno a certe ragazze si formavano bolle di elettricità statica Torino · 2025
35. Le persone vengono mantenute in uno stato di perenne insoddisfazione sessuale, attraverso la diffusione di un immaginario iperbolico pornografico da una parte, e la morale sociale dall'altra. Torino · 2025
175. Sulla T-shirt della bella ragazza che mi veniva in contro era scritto "Sesso droga e Winnie the Pooh" Barcellona · 2026
23. Le persone che hanno sprecato tempo in un attività, sono più inclini ad acquistarne il risultato. Torino · 2025
168. In cima al palazzo giochi di bimbi tra le nuvole ci osservano Torino · 2024 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
49. Durante i viaggi siamo più creativi, gli atomi si mischiano.
Viaggiare chiarisce, sposta le nubi dai pensieri, limpidizza, ravvia, spazza. Torino · 2025
45. A little bid incredibol
a little bit absurd
this is the story of my tools
London · 2023
40. Viaggiare serve a scompigliare i pensieri, un tempo anche i capelli, mischiare gli atomi del sentire, il viaggio tersa, spazza, ravviva, limpidizza il tutto.
Per scrivere dovremmo essere sempre in un qualche tipo di viaggio.
Imperia · 2025
29. Di alcune donne che erano belle, sono rimasti solo i tatuaggi Torino · 2025
197. Catapultato nella vita di un altro.
Circondato dalla neve ghiacciata.
Stringeva suo padre al petto come fosse un figlio. Torino · 2026
180. L'arte ci attende solo se stiamo viaggiando o sognando Bordeaux · 2026
50. Soffriva di una rara patologia che lo costringeva a consumare alcool davanti a qualasiasi manifestazione sportiva. Torino · 2025
56. Astigmatico, presbite, miope, ipermetrope, daltonico, ambliopico, ipoacusico quasi sordo.
Tutte le donne, sia da lontano che da vicino, gli sembravano interessanti e desiderabili. Milano · 2026
51. La celicolocalcolatrice computava la maligna malvagità del mondo tutto.
Inviava i totali al centro di computazione dati della lega dei pianeti uniti. Torino · 2025
176. In Italia è allo studio un nuovo partito trasversale, si chiamerà Forza Italia Viva Torino · 2026
54. Nei convitti dell'upper class locale
non manca mai una bellissima ragazzina di colore
adottata.

Torino · 2025
44. Per chi si trova nella banale condizione di eterosessualità, ovvero di essere nato da una donna e di amare le donne, la vagina rappresenta uno spazio al confine tra sacro e profano, spazio di adorazione quasi religiosa, mistero, nascita e morte, passato e futuro, genitore e figlio, natura aliena, potenza inspegabile alla quale ci si vuole arrendere con gioia. Genova · 2025
174. Come bambini in campeggio arrivano tutti felici alla cerveceria del barrio. Madrid · 2026
57. Chi desidera vede qualcosa che gli altri non possono vedere.
La bellezza non è mai né morale né giusta.
La bellezza è una colpa condivisa
tra chi guarda
e chi viene guardato
entrambi sempre nudi e senza difese. Torino · 2026
190. Mentre andiamo in barca a vela, o mentre pensiamo di prendere la patente anche per guidare i camion, l'arte ci attende? Barcellona · 2026
55. È sempre bellissimo correre nudi ed ebbri nella notte innevata Champoluc · 2025
13. La sua moto era stata rapita da una guarnizione fallace Torino · 2025
52. Chi ama il mondo e la vita viaggia, e vive meglio da profugo che da congiunto Roma · 2025
4. I poveri risparmiano da soli, i ricchi si indebitano con gli altri. Torino · 2025
86. Come sarebbe bello se voi rimaneste giovani per sempre
e io invece no
per sempre
Venezia · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
188. La maggior parte delle madri pesa il triplo delle loro figlie. Barcellona · 2026
16. Si può afferamere che il PIL e la buona salute, siano fattori inversamente proporzionali in un sistema ri-tardo capitalista come il nostro. Torino · 2025
185. Si mangia per noia, viaggiando posso digiunare per giorni. Madrid · 2026
33. La vera Italia, i veri italiani, si trovano solo allo stadio. Torino · 2025
27. La purezza è quasi più negativa della coerenza. Piacenza · 2025
198. Di alcune donne ci si riesce ad innamorare solo delle scarpe Torino · 2026
46. La buona poesia neccesita di povertà, mancanza, disgrazia e bestemmie
Milano · 2025
3. Sul bus parlano urlando per rompere il silenzio, ripetono ossessivamente la stessa frase, parlando altre lingue. Torino · 2025
38. Ci sono periodi in cui si può essere felici con un buon libro, un buon vino, incenso di mirra e solitudine. Alassio · 2025
43. Quando nemmeno le grandi inaugurazioni emozionano più, l'unico modo di tirarsi su è quello di andare a giocare come bambini Torino · 2025
178. Percorrendo la strada statale ci si rende conto che i paesini tra Lyon e Paris sono fatti con il copia-incolla. Paris · 2026
183. La fortuna di Goya è stata quella di dipingere per primo il pelo pubLico. Madrid · 2026
5. La ricchezza è una questione di consenso rispetto a quello che si sta dicendo di voler fare.
Torino · 2025
31. Quando la vita fa schifo, i colori dei quadri tendono ad accendersi. Torino · 2025
39. Capita a volte di sentirsi appartenere a luoghi che non avevamo mai visto, e nei quali non ci fermeremmo mai, e per nessuna ragione al mondo. Genova · 2025
21. Per quale motivo misterioso era stato scelto come padre di due figli eccezionali. Torino · 2025
26. L'atto creativo è l'unico discrimine tra uomo e animale, per questo siamo tutti artisti, a parte alcuni animali che vengono considerati a torto come bambini dai loro padroni. Piacenza · 2025
34. Ci si riferisce normalmente all'Accademia come luogo nel quale si insegna l'Arte o l'Arte della guerra. L'artista combatte. Torino · 2025
32. Gli idioti non sanno fare altro che cambiare il nome alle cose, al solo fine di darsi ragione. Torino · 2025
189. Gli influencer che grigliano passano la loro vita a massaggiare cadeveri che si mangeranno Barcellona · 2026
184. Tutta l'arte del mondo che mi piace maggiormente si concentra tra l'Italia, la Francia e la Spagna. Madrid · 2026
18. A 25 anni avrebbe voluto viaggiare in paesi di mare, avere molti soldi e possedere una casa con un gineceo molto affollato. Torino · 2025
12. Quando siamo da soli con noi stessi, ci parliamo in modi particolarmente aggrazziati Torino · 2025
17. La maggior parte delle donne islamiche nord africane, se le si immagina senza il velo, si trasformano in donne calabresi. Torino · 2025
7. Solo da giovani la morte viene considerata come la peggiore delle ipotesi. Torino · 2025
194. Nei locali sembra di incontrare gente conosciuta, ma sono solo peronse con facce stereotipate da gente che sembra di \conoscere Alassio · 2026
25. Darei un rene per poter sapere che musica ascolta la gente che incrocio, nella propria cuffia. Torino · 2025
191. Gli anziani mi piacciono perchè sono veri, infatti non riceverebbero nessun vantaggio ad atteggiarsi per quello che non sono. Genova · 2026
187. Mentre viaggiamo, iniziamo a pensare ai prossimi viaggi Barcellona · 2026
196. I ricchi sono disposti a pagare cifre assurde pur di non rischiare di incontrare dei poveri. I luoghi esclusivi promettono solo questo. Alassio · 2026
41. Finisce in lacrime ogni sogno d’amore, da oggi anche dall’altra parte della strada. Torino · 2025
10. Chi desidera vincere, desidera almeno altrettanti sconfitti. Torino · 2025
192. La percentuale di omosessuali, lesbiche, obesi di entrambi i sessi, donne praticamente nude; è maggiore a Barcellona che in qualsiasi altra città che io abbia mai visitato. Barcellona · 2026
181. Gli anziani sono ovunque gli stessi, se stessi. Non si devono atteggiare, non hanno bisogno di presentarsi per ciò che non sono. Bilbao · 2026
53. Di riffa e di raffa riempiamo di vino la nostra caraffa
Una continua baruffa in una immacolata concentrazione notturna
ci onoriamo disonorando il nostro debito con il mondo Roma · 2025
193. Invidiamo i giovani perché di norma non hanno ancora grandi sensi di colpa, non hanno abbandonato figli, tradito amici, fatto naufragare grandi amori. Alassio · 2026
173. In una selva oscura sbagliando strada per recuperare la moto, si alzano da un albero un gruppo numeroso di piccole rondini, formano una specie di cerchio nel cielo e si dividono in due, un gruppo va verso est e uno verso ovest, seguo quello che va verso ovest e incrocio lo sguardo di un piccione che mi guarda perplesso dai fili della luce. Bordeaux · 2026
182. In tutte le grandi città che visito: i cantonieri sono negri, le donne con le borse della spesa sono grasse, i vecchi ricchi davanti agli alberghi di lusso sono insieme a bellissime puttane. Madrid · 2026
37. Volendo immaginare per esercizio, un lato positivo anche del carcere, si dirà che ha il suo vantaggio il fatto di non poter essere visitati inavvertitamente da amici e parenti invadenti. Genova · 2025
8. Il rumore che emetteva durante la frenata, era quello di denti umani che mordevano la rotaia. Torino · 2025
14. I padri cinquantenni di figlie femmine amerebbero vivere in un mondo dove tutte le giovani ragazze fossero vogliose di sesso con gli adulti, ad eccezzione delle loro figlie. Torino · 2025
186. La quantità di tempo impiegata nelle vicissitudini degli amori romantici è tragicamente enorme. Barcellona · 2026
20. In un mondo come il nostro, dove tutte le risposte sono a disposizione, l'intelligenza di pensiero consiste nel porre le domande. Torino · 2025
48. Quando tutti gli sembravano idioti finiva per deprimersi, unica soluzione che aveva trovato era quella di entrare in un locale a caso della sua zona fingendo di essere membro di un'associazione di quartiere. Scambiare due chiacchere con i vicini gli faceva bene. Torino · 2025
22. I grandi campioni che si improvvisano allenatori, spesso producono vittorie di Pirlo. Torino · 2025
30. Tutti devono avere almeno un'automobile per sentirsi liberi (auto-nomi).
Tutti sono felici di pagare la loro auto a rate con il loro lavoro.
I parcheggi non sono più sufficienti per tutte queste auto.
Tutti sono felici di pagare il loro parcheggio, divenuto bene scarso e quindi ambito.
Potremmo vivere felici, ma siamo nell'epoca della creazione di continui nuovi bisogni. Torino · 2025
19. Ogni suo gesto o parola, sembravano voler chiedere scusa. Torino · 2025
24. Nelle birrerie a gestione familiare si può apprezzare la bellezza delle bariste che sfiorisce inesorabilmente ad ogni inizio di campionato. Torino · 2025
15. Il problema delle persone che hanno la fobia per la pulizia, è quello di dover fare i conti anche con le proprie stesse viscere e deiezioni. Torino · 2025
28. Molte donne usano lo spiritismo come tecnica per cercare di apparire interessanti. Torino · 2025
2. Il coefficiente di imbruttimento generale, va sempre moltiplicato per i kilometri di distanza dal centro. Torino · 2025
6. Madri sposate e spossate, crescono figli che le schifano. Torino · 2025
42. Lo specchio chiede conto del motivo per cui esistiamo.
Ma io nello specchio non ci sono, perchè non mi sento interessante, non mi interesso.
Ma lo specchio più terribile rimane quello che riflette senza rovesciare l’immagine.
Alassio · 2025
195. Madri e figli schiamazzano al tavolo, ma quando parla lui tutti tacciono. L'unico potere del padre che dispensa sganascioni Alassio · 2026
11. Quelle due petulanti di Musica e Pittura, ridondano di continuo sul dato di fatto che tutta la bellezza disponibile sia stata esurita tra il 1400 e il 1700, tra Paolo Ucello e Franz Schubert. Torino · 2025
36. Non capiremo mai il senso degli enormi faccioni che la gente si appende in casa. Torino · 2025

Стихи

165. ALL’ARMI Migliaia di anni
che ci applichiamo
nel costruire armi
che distruggano
le armature
dei nemici
mentre i nostri nemici
si applicano
a costruire armi
per distruggere
le nostre armature
Torino · 2024 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
177. P. Zakamoto Stupendo piccione gigante
dagli occhi di ghiaccio
al timone del proprio artificio
pronto ad esplodere
conia valore dal nulla.

Grande quanto un tacchino
guida per i mondo un moto a vela
dal portamento elegante
Libero dal bisogno
Splendente Lyon · 2026
157. distrazioni La radio accanto al letto
desintonizzata gracchia sottovoce
I fogli riempiti di disegni
mentre il professore spiegava altre materie
Il libro letto di traverso
Un aspirapolvere che si avvicina e si allontana
dietro la nostra porta chiusa
mentre prendiamo sonno
Fermarsi immobili durante l’amplesso
per sentire il rumore del mare
Svegliarsi presto la mattina
per spegnere la sveglia
e rimettersi a dormire
Distrazioni e fastidi che fanno la vita
ancora più meravigliosa
Torino · 2024 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
117. Vertigo Un effetto vertigo
manda avanti il cielo
e indietro il barcone
devono essere le nuvole
Il tempo si rallenta
respiro
ci dondola il nulla
Nemmeno un Godzilla gigante
che distrugga la Giudecca
Nulla
Nemmeno un Cristo a pelo d’acqua
Nulla
E’ grazie a questo nulla
mi posso immaginare tutto
Venezia · 2015 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
113. Maiamai Nelle piazze d’Italia
moltitudini
di facce da culo

Negli stadi del mondo
si innalza l’inno
dei campioni

Mai amai tanto
mio amore
mare di miele
Torino · 2008 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
110. INTERNO METAFISICO Su un tavolo ocra
carciofi di ferro
su pane carasau
Un orata incartata
in giornali d’epoca fascista
Cagliari · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
77. Pandemonium Nel 2020 in Italia c'è stata una grande moria (non delle vacche).
Punto.
Noi quasi si sentiva la nostalgia di Bettino Craxi,
perchè era come stare sull'Achille Lauro (la crociera).
Barattoli sormontati da pere e birilli di divieto ovunque.
Marx (Groucho) e lo Sputnik (il satellite),
Bic Gates (Bic, la penna a sfera) e l'elefante superdotato della Pfizer,
giocarono per mesi con il pallottoliere, mentre noi sognavamo di fuggire.
E io volevo solo che rimanesse il ricordo di tutto questo,
che la vita qui può essere più surreale di un quadro.
Ad imperitura memoria del gioco infinito al quale giocheranno a lungo.
Torino · 2020
137. UMANO DISUMANO Umano troppo umano, è un libro spietato che fece il botto nel Milleottocentosettantotto .
Il film Umano non umano, inizia con un battito del cuore nel Millenovecentosessantanove.
Umano è l’uno, disumana è la moltitudine di umani come me nel Duemilaventitrè.

Ad un matrimonio notava come, più gli altri facessero schifo e più si agghindassero alla stregua di battone e supereroi.
Come principesse e conti, passeggiavano per i giardini fioriti, oscena sfilata di obesi incoronati, dolci confetti zuccherati.
Erano tutti in coppia e avevano tutti la faccia di chi ha sposato la persona sbagliata e vorrebbe fare cambio con i vicini.

Ascoltava le notizie che gli confermavano come i ritardati avessero preso il potere, erano i suoi compagni scemi e grevi delle medie, e le sue compagne rigide dell’università, quelle che chiedevano la castrazione per qualsiasi reato.
Quelli che non potevano concepire la bellezza dei poveri, perché solo sulle Ferrari erano tutti belli.
A scuola ancora insegnavano principalmente il sacrificio di sé, mascherato dietro al termine di meritocrazia, sacrificio per lo studio, per il lavoro, in guerra, come se veramente rappresentasse un valore il sacrificarsi per una causa, per un paese, per un'idea, eccellere in qualcosa al prezzo di sacrificarvi la vita intera.
Ci si stupiva che la maggior parte dei bambini crescessero ritardati.

Avrebbe pagato qualsiasi cifra pur di sapere quale musica ascoltassero in quelle cuffie giganti o invisibili.
Sarebbe stato così poetico se il grosso metallaro anziano sul tram, fosse stato intento ad ascoltare la Toccata e Fuga in Re minore di Sebastian Bach.

Leggeva: “Sopra noi stessi, solo noi stessi e il gioco di ciò che ci rende felici”.

Chi c'è lassù, sopra di noi?
solo noi stessi (Der Einzige).
Homo homini Deus est.
Il padre come passato
Il figlio come futuro
Lo spirito santo come il nostro essere creativo
Non il paradiso promesso,
non il circo della società,
non il denaro del monopoli,
ma solo il mio piacere di essere felice con voi felici.

Il suo paesaggio interiore si era sempre configurato in modo da avere come unico riferimento al di sopra di se stesso, lo stesso se stesso.
O per meglio dire, al di sopra di sé:
solo ciò che lo rendeva felice.
Solo per il suo piacere di vedervi felici.
Chiedeva a se stesso e si rispondeva da solo, a costo di sbagliare risposta.
Non aveva mai avuto religione, stato, loggia, comunità.
O per meglio dire, le aveva sempre scritte in minuscolo.

Tutto ciò che poteva scegliere la moltitudine disumana che lo circondava era cosa comprare e per quale squadra tifare.
Lui, forse l’unico umano rimasto sul pianeta, spettatore mandato da altri mondi, osservava e prendeva appunti, un po’ schifato e un po’ divertito dallo spettacolo dell’apocalisse.

Forse sarebbe stato più felice in un isola senza carta e matite, dove si sarebbe potuto solo pescare, dormire e fare l’amore, avrebbe dimenticato tutto, ma sapeva che sarebbe valsa la pena sorbirsi tutta la merda intorno per giungere al centro e trovare la bellezza del vivere.
Ne era certo.
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
132. MEGLIO AMARE CHE COMPRENDERE Meglio la bellezza della verità
Meglio ridere che conoscere
Meglio amare che comprendere
Inventiamo il reale
per non farci ammalare
fateci sognare
Saremo felici lo stesso Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
179. Louvre Una delle cose più belle del Louvre
sono gli occhi commossi di Irene
davanti ad Amore e Psiche Paris · 2026
150. DIO ESISTE Dio potrebbe esistere e noi dovremmo crederci
Dio potrebbe non esistere e noi sprecheremmo tempo se credessimo in lui
Dio potrebbe non esistere ma faremmo meglio a crederci
ma forse
Dio potrebbe esistere ma faremmo meglio a non crederci
Nel senso che potrebbe esistere ma essere il primo dei ritardati
il che spiegherebbe molte cose
Se Dio invece fosse intelligente
vivrebbe a Cagliari
l’unico paese dove c’è amore in ogni anfratto
si arrabbiano se non possono offrirti abbastanza delizie
da bere e da mangiare
e il vento fa viaggiare nel tempo
Cagliari · 2023
147. EDITTO FUTURISTA Dato il nostro nobile scopo
di sconfiggere
i ritardati che affollano il mondo
e assediano i nostri feudi
Urge edificare la bellezza
bonificare la paura
schiantare il lamento
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
104. La prima cosa La prima cosa
vista prima di addormentarmi
è un triangolo di cielo stellato
limpido e nitido
come in una notte gelida
Torino · 2021
142. L'OMBRA DELLA STORIA Nell'ombra
piccole cose sono andate storte
La storia ha preso altre pieghe
Lucio Dalla è un gerarca Nazista
Il Giappone ha sganciato una bomba atomica
su Phonex in Arizona
Siamo sotto la dittatura sovietica
Il capo dello stato fantoccio italiano
è Umberto Smaila.
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
111. Continuo a vedermi Continuo a vedermi
guardando dentro
ai tuoi occhi

Quello che scrivo
accade
se lo leggete in tanti

Stanotte il gazebo è volato via
rubato in volo da Michael Jackson Cervo (IM) · 2008
98. Ippocampi cinesi Con voi
amici cinesi
nel sole di Viareggio
Siamo come ippocampi volanti
in un mondo che non può vedere
nessun altro
Viareggio · 2022
149. PEZZI DI ME Improvvisati pugilatori stradali
corrono nell’alba gelida
Pazzi spazzano le strade
dalle nostre bugie quotidiane
La sensazione di essere piacevolmente solo tra voi
che tutto ciò che mi sta intorno
sia sotto il mio completo dominio
in quanto ognuno di voi sia un mio riflesso
contenga anche un alito di me
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
112. Pagliacci ritardati con maschere da porci L’Italia in preda
alla peggiore crisi isterica
dopo la guerra del Golfo
Sono scappato in Belgio
Le guerre successive
alla prima crisi del Golfo
sono state normali e noiose
non hanno impaurito nessuno
a quanto pare
nemmeno l’11 Settembre
tutti a pensare
"se la sono cercata"
Il virus ha mandato il tilt
il sistema
Tempo di merda
ma ottima birra
Il Kraken del profitto
si inchina alla “scienza”
alla farmacia
inizia un sistema diverso
forse peggiore
sicuramente diverso
Tutto chiuso
negozi chiese stadi
parlamenti tribunali
Sterilizzare le mani
Scansare gli sconosciuti
Scopare senza toccarsi
Stare in casa
Scemo chi legge
Avanti a slogan
urlati da vecchi
pagliacci ritardati
che indossano maschere
da porci
Tutelare i fragili
Vigile attesa
niente poesia oggi
bisogna sopravvivere
Bruxelles · 2020 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
154. fanciulli Come dipinti
sulla spiaggia
fanciulli innamorati
dormivano abbracciati
mentre l’orizzonte si riempiva
di nuvole tempestose
Torino · 2024 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
84. Il mio cavalletto finestra su altri mondi Un teatro di acrobati ambulanti
con dentro nuvole come pensieri e specchi
a terra l'isola di Böcklin sulla copertina di un catalogo
una lampada di Zanotta
Poesia che mi urla nel cervello senza sosta
la mia perenne inquietudine è malattia mentale
Cieli di fuoco arancio antiruggine
vita di sogni
Isole metafisiche fuori contesto
statue mascherate in luogo di esseri umani
pezzi di muri scarabocchiati
da poeti appena nati
giornali strappati
palmizi sfrangiati
Oggetti incomprensibili
inspiegabili inquietanti
Sul pelo del mare un idrovolante portoghese
L'orologio fermo, il tempo congelato
Il mio cavalletto finestra su mondi
creati dal mio cervello
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
85. LO OSSESSIONAVA Intravedeva le case sopra ad altre case
I veri ricchi vivevano ad un livello
architettonico superiore
Costruivano le loro dimore
in stile neoclassico
sui tetti di palazzacci
che fungevano da trampoli
da alloggiamento di ascensori
per vedere dall'alto
per sputare di sotto
non visti
Olimpo nel centro dell'acropoli
dalla strada invisibili
intagliate con maestria nei sottotetti
con giardini e piscine
frutta esotica e femmine perfette
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
119. 15 Novembre Al 15 di Novembre
l’agrimensore spaziale
coglie il grano di corallo
La stella della gioia
brilla nello spazio
Il figlio di Atrio
danza ebbro del vivere
Alghero · 2018 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
167. ZKM SULLA SPIAGGIA L’infanzia dorata
tra nuvole e balocchi
in spiaggia a sentire il vento
Torino · 2024 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
61. Apocalisse Ha appena compiuto quindici anni,
dice che per quando ne avrà trenta
non ci sarà più nulla.
E' tutto papà.

"Apocalisse verrà"

Uragano urlerà e Tempesta soffierà,
si apriranno come scatole i palazzi di cartone,
Vulcano brucerà gli inutili soldi di Monopoli.

E non lucevan le stelle,
ma meteore a cancellar montagne.
Sublimi le ultime immagini,
Natura che vince la nostra guerra contro gli stupidi.

"Odia gli stupidi, aiuta i deboli"

Taglio il cartone delle valigie di mio nonno,
raccolgo quello delle barche perdute,
che portano al parco giochi i bambini affogati,
ad abrracciar Godzilla,

"formidabile mostro giapponese, dagli occhi di fucina"

Raccolgo cartone abbandonato,
veicolo di infinite merci effimere,
nascondiglio di esuli e droghe.
Come barbone,
su cartone e cotone,
dipingo Apocalisse in accelerazione.

Fossi anch'io uragano,
che distrugge a caso senza spiegazioni,
che lancia automobili nel vuoto,
che ammutolisce i telefoni e spegne le tv,
che staziona sul pulpito a risucchiare preti e capi, eroi e dotti,
la saetta nella coppa dei campioni,
il terremoto nell'idromassaggio delle modelle.

"E' passato l'uragano Zakamoto!"

Ha distrutto tutto, anche le case dei cattivi.
Ha indebolito gli stupidi e instupidito i deboli.
Ha trovato difetti, rimpianti, male, ignoranza,
e nemmeno una goccia di speranza.

Intanto ce ne andiamo a vedere la fine del mondo ad ovest,
sperando che Colombo non sia mai partito,
Ulisse non sia mai tornato,
e che il Kraken o Gamera appaiano all'orizzonte.
Lisboa · 2016 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
139. CHLOE La meraviglia di quella bambina
che
diciannova anni fa
scendeva lo scivolo
in un sogno incantato
Un miracolo vulcanico
che apriva una porta
altrimenti inaccessibile
Venezia · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
135. Se / Allora Se
tutte le persone che sono passate da qui
tornassero qui ora
per un inceppo del tempo
Se tutti
da tutti i tempi
ogni noi stesso
ogni voi stessi
uno per ogni giorno della nostra vita
tornasse per passare un giorno qui
insieme a noi
Allora
non ci sarebbe spazio per tutti
altro che i profughi
finiremmo schiacciati dai nostri stessi noi stessi
ancora prima di alzarci dal letto
Se
però per un caso fortunato
ci trovassimo durante l’inceppo
aggrappati ad un pennacchio
sul quale nessuno si era mai arrampicato
Allora
vedremmo la moltitudine di umani
di tutti i tempi affollare le strade
con auto carrozze cavalli e mammut
uno sopra l’altro
eserciti massacrarsi in ogni dove
e anche
i nostri mille noi stessi
inciampare e scontrarsi
sulla strada di tutti i giorni
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
163. TRATTORIA Ma i ritardati
sognano su cuscini
di lana di pecora mongola?
In questo locale marittimo
arredato da un folle
in stile barca montanara
baita sommergibile
caravella valdostana
con controsoffitto e neon
da ufficio comunale
e foto alle pareti
che ritraggono il proprietario
assieme a personaggi
che dovrei conoscere
Non potevo che trovare
personaggi ambigui
Anziane in grembiule
gambaletti e ciabatte
Chef magrebini
che parlano genovese
Genova · 2024 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
162. REGIONALE Il treno regionale
con porte verdi fosforescenti
e strisce bulgare sulla fiancata
azzurro carta da zucchero e giallo acido
tendine azzurro sporco
a incorniciare finestrini bloccati
sedili plastico-termo-pressati
decorati con texture di fine millennio
Tutto gli ricordava
il gusto social-futurista
del glorioso tempo passato
del paese locomotiva del mondo
e notti magiche inseguendo un gol
Torino · 2024 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
143. FOLLIE Nell’alba di Dicembre
sotto i portici
correva ebbro e sudato
mezzo congelato
Poco dopo in un commissariato di polizia
tre agenti montavano un albero di Natale
scena surreale
cosa dovremmo festeggiare?
Morire pazzi in un eremo
per scappare dal circo del mondo?
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
90. Dodici Giugno Ei fu fuffa
fantastico incantatore di folle
inaudito animatore in acquari di carciofi
Demiurgo catodico
Burattinaio di folli pupazzi
porci e puttane patinate
Ennesimo unto miracolo italiota
si amava da morire
si perdonava tutto
vinceva senza vergogna
Campione di coppe
amatissimo
solo i pazzi gli tirarono le pietre
alla fine
simulacro di se stesso
Cagliari · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
82. Pensavo Il mondo è pieno
di ritardati palestrati
che male parcheggiano
parlando da soli
o con l'auricolare nell'orecchio nascosto
portano a tutti pacchi di cose
Comprate!

Nella chiesa
dentro l'ospedale
tra le attrezzature abbandonate
c'era la bara più piccola che io avessi mai visto
non capivo
sembrava uno scherzo surrealista
Mi urlava
è questo come lo spieghi?
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
91. Incoerenza creativa Appena terminato di costruire il nuovo studio
con tutte le postazioni per gli assistenti
colori pennelli cavalletti
mi sono seduto al centro
e ho iniziato a scrivere sul mio taccuino.
Fa parte del processo misterioso
si tratta di perdere tempo
Torino · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
134. ADORATO Il bambino obeso
giocava con un pallone dorato
in mezzo ad una piazza di tavolini
Abbatteva anziani e gelati
ombrelloni e bicchieri
Un cameriere gli andava in contro
ma invece di cacciarlo
iniziava a giocare con lui
strano
pensava la gente
forse aspettano
che se ne occupi la polizia
che lo portino via
forse il bambino
è figlio di un camorrista
in soggiorno obbligato
Fuggiva palla al piede
tra i caruggi
con il suo pallone adorato
Genova · 2023 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024

Другие тексты

62. Apocalipse fantástico На дорожном щите с указателем на аэропорт я увидел рисунок самолёта, загадочно похожего на летучую скумбрию. Я вообразил, что его начертил землемер из мэрии, бедолага, набросавший окончательный макет для типографии на пакете от бутерброда; а может, несчастный срисовал его с указателей других стран или, вернее, других планет, где самолётам позволено летать и уходить в море когда вздумается.
Я ехал рядом со старой украинкой, двумя девчонками, человеком-волком и семьёй египтян; все уезжали, далеко, — может быть, навстречу урагану.
Нам пришлось проехать мимо уродливых домов, построенных в шестидесятые: время, когда архитекторы пользовались планетарной неприкосновенностью и были всесильны; время, когда Италия была полна пустого пространства и никто не знал, чем его заполнить, лишь бы уничтожить ничто, — «лучше уродливо, чем трава», думали они; время, когда все просили у Бога укрытия вне природы.
Уродливая выдумка увлекает нас сильнее, чем прекрасный кусок дерьма.
Анархическая Природа пугает нас больше, чем стерильное уродство, и мы строим уродливые вещи, чтобы успокоиться.
Бессмертие природы, её вечное и всегдашнее присутствие, то, как она корнями деревьев поедает асфальт, её разрушающая и порождающая сила, питающая вселенную, — всё это нас тревожит; но это тревога от ощущения, что мы на этой земле лишь пассажиры, от сознания, что природа рано или поздно возьмёт нас обратно к себе…
[ Продолжение в PDF, 13 страниц ] Lisbona · 2016 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
63. Отвлечения искусства (Статья для журнала Effetto Arte) Быть может, поэты и писатели работают в тишине. По правде сказать, и я тоже: когда пишу для вас или для себя, обычно делаю это без зрительных и звуковых помех. Но по какой странной причине художник, в тот самый миг, когда переносит свой замысел на холст или в материал, испытывает врождённую потребность отвлечься?
Следовало бы провести научное исследование, чтобы понять причины: возможно, тревога увидеть хороший результат превращается в страх закончить слишком быстро; возможно, нас настигает детская привычка делать уроки под мультфильмы; или, возможно, попросту — работа утомляет.
Так или иначе, в мастерских можно наблюдать разные способы, которыми художник любит отвлекаться, от самых классических до самых дерзких и изобретательных.
Кофе — безусловно, первое и всеобщее отвлечение любой мастерской; главное — пользоваться гейзерной кофеваркой, а не нынешними капсульными машинами: время, потребное воде, чтобы подняться из котла сквозь кофе и дойти до чашек, дарит нам короткий отдых и пару слов с ассистентами, галеристами, посетителями — а за их отсутствием и с воображаемыми персонажами; к тому же мы остаёмся уверены, что после хорошего кофе работа пойдёт живее.
На деле к восьмому кофе за день привыкший организм не получает никакой пользы; вдобавок многие любят курить нескончаемые сигары именно после хорошего кофе, отчего мастерские становятся изрядно задымлёнными и почти вовсе лишёнными кислорода, что способствует лёгкой всеобщей сонливости.
Выходит, кофе ни на что не годен, приходит нам в голову.
Телефон, наравне с кофе, — непрерывный благословенный источник отвлечения: он пищит на каждое сообщение, на каждый репост в фейсбуке, на каждое послание оператора, на каждую встречу и напоминание; он вопит, возвещая друзей, родственников, коллег и незнакомые номера, желающие заворожить нас предложениями и невероятными историями, — очевидно, вдохновлённые ангелом, сжалившимся над нашим скучающим положением исполнителей собственного творческого замысла.
Последняя классическая причина отвлечения — вопросы ваших ассистентов и помощников; вопросы почти всегда уместные и вызванные тем, что вы нарочно плохо объяснили им работу, чтобы они могли побеспокоить вас поскорее.
Чтобы разрешить сомнения об оттенке левкаса, каким крыть холсты, или об оттенке монохрома, нет ничего лучше, чем на минуту остановиться и первым делом сварить хороший кофе.
И вот круг начинается сызнова.
Но многим всего этого мало, и вот рядом с мольбертами вырастают самоходные свайные постройки из книг по искусству, несущие на вершине телевизоры в шестьдесят дюймов, системы объёмного звука с усиленными сабвуферами, способные опрокинуть или взорвать всякий стакан в квартале, более или менее хитроумные установки, чтобы слушать музыку, аудиокниги, лекции, смотреть футбол, диктовать мемуары, плести любовные и рабочие связи.
Всё ради того, чтобы чуточку отвлечься и не испытывать того ужасного чувства, что ты на работе.
Потребность в отвлечении — болезнь, которая рано или поздно поражает всякого художника и всякого творческого человека; так что лучше смириться и выбрать отвлечение по вкусу. Я советую чтение классиков и живую музыку: присутствие за спиной кого-то, кто читает, играет или говорит, поможет вам и продвинуться в работе, хотя бы из соображений самолюбия.
Жестокая плата за этот синдром состоит, разумеется, в том, чтобы провести субботу и воскресенье одному в мастерской, доканчивая работу, которую всю неделю вёл вяло, — плата, которую в сущности вносишь охотно, ибо она даёт почувствовать, что ты и вправду влюблён в своё дело.
Torino · 2017 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
58. D'IO Закончив исследовать ближний мир вокруг, ребёнок впервые обращает взгляд на самого себя.
В глубокой луже, созданной Немезидой, или в зеркале домашней ванной
он вкладывает глаза внутрь собственных глаз — и обнаруживает, что смотрит на кого-то другого: на Бога.
На миг он застывает в растерянности, разглядывая себя, опрокинутого в цвете своей радужки.
Вечно изменчивый пейзаж вокруг собственного зрачка рассказывает ему о внеземных пейзажах.
Отвлечённый зверьком за кустами или телефоном, зазвонившим в коридоре,
ребёнок возвращается в мир, забывая то, что только что увидел.
Бог-друг, столь близкий, кажется слишком лёгкой находкой — а значит, не может быть правдой.
Ребёнок разрушает и строит, ища Бога в чужих глазах, и, став уже мужчиной, снова застаёт себя глядящим себе в
глаза и находящим в собственной радужке пейзаж, изменённый кратерами, оскорблённый столкновениями с другими небесными телами, согретый
солнцами или замороженный смертью схлопнувшихся звёзд.
И снова ребёнок, ставший мужчиной, видит Бога и, покрывшись мурашками, начинает с ним говорить: он хочет знать, кто Он и куда ему идти.
Бог тупо смотрит на него из зеркала, не давая никакого ответа, и взрослому кажется, что он говорит сам с собой.
Плачущий ребёнок или зазвонивший будильник возвращают взрослого в мир.
Бог, который не отвечает, — глухой Бог, злой Бог и Бог, которого нет.
Пока взрослый, ставший стариком, не оказывается однажды утром перед самим собой, умывая лицо:
внеземной пейзаж его глаз, откуда он вышел и куда вот-вот вернётся, снова переменился;
обитающий там Бог ждёт его невозмутимо среди цветочных сплетений, теней мифологических зверей, радуг из цветных клубков.
Ребёнок, ставший мужчиной, ставший стариком, отправится встретить в собственных глазах D'Io — Бога и Я. Alassio · 2008 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
80. Мысль, неведомая кремнию Машина 2023 года «умна».
Она умеет творить, хотя и не может сказать, зачем это делает.
Машина — наша марионетка, которой мы хотим приписать разум; нам хочется иметь право сказать, что мы оказались настолько искусны, что вдохнули в собственное творение разум выше нашего.
Искусственный «интеллект» Instagram различает публикации по содержащимся в них символам; недавно это случилось с записью, где была моя картина.
Парадокс номер один в этом деле в том, что затемнённая (подвергнутая цензуре) запись как раз призывала задуматься о роли средств массовой информации в недавней истории и об их способности искажать истину в пользу власти.
Работа изображает Супер Марио студии Toei в нацистской фуражке, написанного маслом на подлинной странице «Коррьере делла сера» от 13 апреля 1945 года.
В ту историческую пору Италия уже два года как сдалась союзникам, но наша главная газета выносила в заголовок: «Железная воля сражаться до победы» — рядом с фотографией Гитлера и Муссолини, склонившихся над картой и обдумывающих военные ходы.
Статьи на этой странице повествуют о действительности гиперболической фантазии, где как само собой разумеющееся принимается, что фашисты вместе с германским союзником вот-вот выиграют войну в Италии и в колониях.
В превосходном сериале, действие которого происходит в параллельной нашей реальности, — «Человек в высоком замке» Дэвида Семела (Amazon Prime Video) — ось выиграла войну, Германия и Япония поделили мир; итальянские фашисты не упомянуты ни в одной из сорока серий. Заголовок «Коррьере» сорок пятого года не находит опоры даже в антиутопическом вымысле восемьдесят лет спустя.
В действительности 13 апреля 1945 года немцы теряли Вену под ударами войск Сталина; двенадцать дней спустя Италию освободят американцы, а через пятнадцать дней Муссолини будет казнён партизанами.
Главный редактор «Коррьере», Эрманно Амикуччи, в те дни выбрал искажать действительность, потому что власть ещё была в руках нацистов (занявших Милан) и фашистов Итальянской социальной республики.

Сегодня даже больше, чем в сорок пятом, единственная власть, движущая всеми прочими, — экономическая; поэтому интернет больше не то место свободы слова и свободного обращения сведений, которое мы помогали строить в начале тысячелетия: экономический кракен завладел нашей игрушкой и обратил её в машину для денег.
Instagram и прочие соцсети не исключение: они служат не для знакомства, обмена или общения, а для создания рынка.
Цензуру в этих условиях осуществляют безымянные искусственные «интеллекты» ради поощрения обмена и вытекающего из него создания экономической ценности.
Попытка состоит в том, чтобы как можно сильнее уменьшить спорный материал, дискриминацию, альтернативные сведения, насилие и прочее, дабы создать пространство, максимально приемлемое для всех, где можно продавать и покупать в полном доверии и безопасности; культура и искусство, стало быть, должны склониться перед этим императивом.
Лучше продаётся то, что развлекает, что говорит о пустяках, что держит уровень повествования понятным для всех; поэтому большинство записей, которые мы видим, рассказывают о трагикомических происшествиях, о соблазнительных женщинах и, разумеется, о товарах, покупаемых одним касанием пальца.
Кто родился в Италии в семидесятые, как пишущий эти строки, помнит среди прочих мерзостей, свидетелями которых мы были, рождение частного телевидения, где впервые глупость, пустяки и большая грудь стали главной темой большинства передач. Сбор рекламы работал с этими темами так хорошо, что RAI пришлось сдаться очевидности — настолько, что сегодня между двумя вещателями нет никакой разницы, кроме абонентской платы.
Можно сказать, что Берлускони первым это понял, а значит, был лучшим с предпринимательской точки зрения, следовательно самым богатым, а затем и самым избираемым.
Председатель Совета министров Итальянской Республики, кандидат в президенты Республики, — если бы только он сообразил, что избиратель обожает пустяки и большую грудь, терпит проституток, но не прощает их клиентов.

Второй парадокс интернета в 2023 году — бюрократизация его употребления.
Сегодня, чтобы войти в Instagram, мы должны предоставить свои данные и принять все условия, которые сеть может менять по своему усмотрению; чтобы попросить пересмотра решения о цензуре нашего материала, надо указать номер жалобы; если жалобу не приняли во внимание — неизвестно, человек это сделал или другой искусственный «интеллект», — мы можем подать апелляцию в «Наблюдательный совет» (Oversight Board), группу, объявляющую себя независимой от Instagram, снова указав номер нового запроса о пересмотре.
Совет уведомляет, что рассматривает лишь часть поступающих обращений, и требует принять ещё какие-то условия о наших личных данных.
В романе Дугласа Адамса «Автостопом по галактике» вогоны — раса чиновников-инопланетян: вогон, увидев, что на его собственную бабушку напал свирепый зверь, не шевельнул бы и пальцем в её защиту без письменного приказа, подписанного в трёх экземплярах, отправленного, возвращённого, запрошенного, потерянного, найденного, вынесенного на общественное расследование, снова потерянного и наконец на три месяца зарытого в торф, прежде чем быть переработанным в растопку.

Футбол — ещё один рынок, который мы упорно называем иначе (игрой), чтобы угодить экономической власти, завладевшей игрушкой; искусственный «интеллект» пытается автоматическими средствами уменьшить поле человеческой ошибки (ошибки, способной принести немалые убытки владельцам команд-игр). Человеческая ошибка — часть игры, и тот, кто её совершает, отвечает за неё сам; когда же мы вверяем решение машине, мы наблюдаем парадокс немыслимой ошибки машины — или человека-судьи, который отвергает машину и подтверждает собственную неверную оценку. Единственная ошибка — коренная: считать игру азартной игрой, забаву — работой, состязание — развлечением.

Искусственный «интеллект» выводит из символа, присутствующего в работе, что работа как-то связана с нацизмом; он узнаёт символ и сличает его с тем же символом в составленной людьми реляционной базе данных, где свастика связана со словами «нацизм», «насилие», «антисемитизм», «Вторая мировая война» и так далее.
Чтобы решить, восхваляет ли символ нацизм, осуждает ли его, высмеивает ли, или же это буддийская свастика (почти тождественная, но с совершенно иными значениями), машине следовало бы знать итальянскую историю, прочесть статью, знать автора, знать, что значит Супер Марио для автора, а главное — совершить квантовый скачок, машине сегодня недоступный: ей следовало бы мыслить.
Единственная надежда в этой области исследований — что уровень человеческого критического мышления благодаря власти техники упадёт настолько, что приблизится к искусственному не-мышлению, сделав оба «интеллекта» почти неразличимыми.
Процесс идёт уже годы, и его плоды хорошо задокументированы; впрочем, уместнее было бы говорить о естественной глупости, а не об искусственном интеллекте, — насколько бы оба выражения ни были обречены стать синонимами. Santo Stefano Roero, CN · 2022 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
66. Спам (Статья для журнала Effetto Arte) Бывают дни, когда «юный» художник проверяет свой почтовый ящик, чтобы вычистить из него 8723 письма от самозваных галеристов, промоутеров, организаторов, наполнителей и усилителей вкуса.
Глубинная экология начинается и отсюда.
На каждого, кто предлагает нам занятную затею для продвижения нашей работы, приходятся 8722, предлагающих непроизносимое хамство по несусветным ценам.
Именно в этих обстоятельствах «юный» художник должен превратиться в новоявленного золотоискателя: просеивать и выбрасывать обратно в грязное болото художественного дикого запада несказанные предложения, а в карман складывать крупицы и самородки, которые составят его удачу.
Терпеливо наш герой должен оставить любимый мольберт и дать себя затопить этой густой реке трескучих рекламных сведений, именуемых также спамом.
Практика спама состоит в рассылке нежелательных сообщений по любой системе связи. Слово ведёт начало от комического скетча «Летающего цирка Монти Пайтона», действие которого происходит в заведении, где всякое предложенное официанткой блюдо содержало неопределённый ингредиент под названием Spam — марку мясных консервов американской Hormel Foods Corp.
Банка спама, стало быть, и есть суп «Кэмпбелл» начала нашего века.
Не разумнее ли уклониться от этого мученичества, уничтожив одним махом все нежелательные письма и письма от незнакомых отправителей?
Решительно НЕТ.
Художник как таковой обязан насиловать себя любопытством, обязан углубляться, обязан пачкать руки, обязан совершать алхимический процесс, превращающий дерьмо в золото, Manzoni dixit.
За годы в нежелательной почте я нашёл лучших сотрудников, лучшие рабочие возможности и самых раскованных подруг.
Значит, просеивание должно продолжаться, начиная с удаления писем, в теме которых стоят прямые сексуальные предложения — это отправительницы известного ремесла — и тех, что с восторгом извещают: ВЫ ВЫИГРАЛИ! в конкурсе, в котором мы не участвовали.
Напоследок остаются письма, которые могли бы содержать что-нибудь любопытное.
Наш искатель обязан их открыть и, читая наискось за кратчайшее время, оценить их правдоподобие и решить — ответить или выбросить.
Последние дни для участия в … В КОРЗИНУ, художники не любят работать в спешке.
Исключительная возможность выставиться в… В КОРЗИНУ, слишком напоказ.
Думали ли вы когда-нибудь выставиться в Лувре всего за … В КОРЗИНУ, спокойной ночи.
Уважаемый «юный» художник, мы просмотрели вашу работу и хотели бы включить вас в эту инициативу под кураторством знаменитого критика … в знаменитом городе … во время знаменитого фестиваля … ОТВЕЧАЮ.
Проходит несколько минут, и наш герой получает звонок от самозваной госпожи доктора-промоутера, которая, превознося художественную работу, изученную ею вместе со знаменитым критиком (за предыдущие две минуты, надо полагать), призывает его не мешкать, ибо мест осталось совсем немного.
По телефону понятно лишь, что госпожа доктор-промоутер — миланка, что язык у неё подвешен, что она предлагает шанс всей жизни, что она сильно накрашена и надушена.
Хотя бы ради духов «юный» соглашается получить письмо, которое приходит через три секунды со всеми надлежащими сведениями.
Милостивый государь Юный Художник,
согласно состоявшейся телефонной договорённости настоящим направляю Вам предложение выставить Ваши работы в городе … во время мероприятия под кураторством знаменитого критика … Услуги, которые мы Вам предоставим, следующие:
1) Общая организация и секретариат;
2) Презентация знаменитого искусствоведа;
3) Участие в открытии известных интеллектуалов и художественных критиков;
4) Присутствие на Событии деятелей мира культуры и телевидения;
5) Монтаж и демонтаж;
6) Охрана;
7) Страхование Работ на месте;
8) Написание критического текста знаменитым Искусствоведом для каталога Выставки;
9) Художественная печать каталога Фестиваля;
10) Графическое оформление и печать приглашений и афиш;
11) Продвижение событий в сети;
12) Разработка и печать ролл-апа;
13) Запрос различных патронатов;
14) Графическое оформление и печать Вашей биографии и колофона, которые будут выставлены во время выставки на панелях из форекса;
15) Распространение рекламных материалов;
16) Пресс-служба;
17) Координация контактов с Властями (Министерство культурного наследия и деятельности, Область, Провинция и Коммуна);
18) Организация коктейля на вечер открытия;
19) Приглашения коллекционерам и специалистам отрасли;
20) Профессиональный оператор для съёмки вернисажа;
21) Организация пресс-конференции с участием газет, радио и телевидения;
22) Рекламные площади мероприятия в специализированных журналах;
23) Профессиональный фотограф на вечер открытия и вручение диска со снимками;
24) Создание и монтаж видео об открытии;
25) Торжественный ужин после открытия Выставки;
26) Номер в отеле на ночь открытия.

За этот пакет услуг требуется возмещение расходов в размере 28 000,00 € + НДС, а также одна из Ваших работ по нашему выбору из числа выставленных на Фестивале.
Уверенная, что Вы оцените эту любопытную возможность, и в ожидании любезного ответа, шлю сердечный привет.
Госпожа доктор-промоутер
Наш художник тотчас понимает, что, будучи «юным», он не располагает даже малой долей суммы, запрошенной в качестве «возмещения расходов»; и, вопрошая себя о самом смысле этого выражения, понимает заодно, что тратит время на разбор бесполезного письма, тогда как мог бы с большей выгодой заняться рассылкой собственных 20 000 писем, дабы сообщить всем, что его новая картина почти готова.
Так замыкается природный круговорот, порождающий то непрестанное производство мусорных сведений, которые, медленно перепревая, дают перегной, на котором прорастает и неумолимо растёт Искусство. Torino · 2017
69. Life is a game — Вступительный текст к серии «Anconette del cuore» Жизнь — игра, независимая от разума,
она пересекает физические пределы реальности, чтобы излиться в дух.
Жизнь — свободная игра, а искусство — игрушка,
которая оставляет роль фетиша,
чтобы вернуться к своей игровой и священной природе,
ибо только «серьёзная» игра (игра, в которую играют дети)
умеет поднять нас на те вершины красоты и святости,
что закрыты для разума.

Не надо принимать её слишком всерьёз, это всего лишь наша жизнь,
танец со множеством спотыканий,
ярость, полная ласк,
возвышенная игра, в которую нельзя проиграть.

Если всё наше общественное, культурное и художественное построение возникает прежде всего как
игра, мы вправе вообразить, что играть и жить — одно и то же.

Жизнь — это игра в незнание:
откуда приходишь и куда идёшь;
игра с открытым миром и открытым исходом.

Играть должно быть первой заповедью; Италии следовало бы быть
республикой, основанной на мужестве играть в жизнь.
В «Истории игрушек 2» Вонючка Пит — кукла старого золотоискателя, которую никогда не вынимали
из её оригинальной коробки, которая никогда не жила и видит в своей витрине в токийском музее
единственную возможность искупления своего существования.

Если мы не сыграем свою жизнь,
никто не сможет ею насладиться,
даже потом,
даже если она сохранена в отличном состоянии,
ни разу не использована.

Игра и игрушка — метафора нашей власти над окружающим миром, память о том, что мы всесильны и что мы творцы ожидающего нас будущего.
Созданные мною маленькие алтари — ларцы нашей прошедшей игры, вечная память о том, что мы были детьми, о том, что мы создали самих себя вокруг того ребёнка, который и поныне живёт в нас.
Эти маленькие алтари — ларцы воспоминаний, пространственно-временные окна, способные остановить время в точное мгновение, в миг сокровенного созерцания и размышления.
Они могут вместить предметы владельца или иконы времени, которого больше нет; это коробки прошедшего времени, бессмертные иконы, обеты мирским божествам, флажки на линии времени, вотивные приношения — с образами, музыкой, ароматами, словами, шёпотами; это внушения, вызывания прошедшего времени.
Их священность — в том, что они рождаются закрытыми, тайными, скрытыми от всех глаз, кроме наших. Их внутренность, золочёная и лакированная, изображает сердце, ребёнка внутри нас, музыку и звук того дуновения времени нашей жизни.
Маленькие алтари — сейфы сердечных воспоминаний.
Коробка, хранящая наше сердце, претерпела непогоды жизни, как романская церковь; в коробке, хранящей наше сердце, нет ничего красивого, она заржавела, и открыть её можно только правильным ключом.

Культ возник и вырос как священная игра, поэзия родилась в игре и продолжала жить в игровых формах, музыка и танец были чистой игрой, мудрость и знание являли себя в священных состязаниях, условности благородной жизни основывались на формах игры; культура в своих первоначальных фазах играется, культура развивается в игре и как игра.
Йохан Хёйзинга

После того как вы с любовью подержите своего ребёнка на руках, вы сможете смотреть вглубь.
Тхить Нят Хань

Представьте себя пятилетним ребёнком и пригласите этого ребёнка побыть с вами — того мальчика или девочку, что ещё живы в вас
Тхить Нят Хань

Вещь, в которой нет ни пользы, ни истины, ни ценности сравнения и которая не обладает даже вредоносными способностями, лучше всего судить по грации, какая в ней есть, и по удовольствию, какое она даёт.
Такое удовольствие и есть игра.
Платон

В платоновском диалоге «Номои» («Законы») сказано: […] человек […] есть лишь игрушка, изготовленная богами, и в этом-то и состоит его лучшая часть. Вследствие такого понимания всякий мужчина и всякая женщина должны жить, играя в эту игру как можно лучше.
Платон

Везде, где работают и производят, мы не вместе с божествами и сами не божественны. Боги не производят и не работают.
Пён-Чхоль Хан

Посреди финансового кризиса в Греции случилось нечто похожее на знак из будущего. Дети нашли в разрушенном доме толстую пачку банкнот и употребили их совершенно по-новому: принялись с ними играть и рвать их.
Эти дети в некотором роде предвосхищают наше будущее: мир лежит в руинах. Среди этих руин мы играем — как те дети — банкнотами и рвём их. Те греческие дети профанируют деньги, капитал, нового идола, употребляя их совсем иначе, а именно играя с ними. Профанация внезапно превращает деньги, сегодня столь фетишизированные, в игрушку.
Пён-Чхоль Хан

Qui nolet fieri desidiosus, amet.
(Кто не хочет стать праздным, пусть любит.) Torino · 2018 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
75. Megamix Калейдоскоп воображённых образов

В моём мозгу хранится необъятное множество образов, отложенных более или менее с пользой, и они выскакивают в самые непредвиденные мгновения: это зрительные заметки, подшитые в тщетной попытке насытить мою потребность знать вещи. Образы искажённые, изношенные временем, пересмотренные и переоценённые в свете позднейших событий, разъятые, вырванные из контекста, искривлённые неизбежной амнезией, которую приносит жизнь, вечным набегом и грабежом сказочных верблюжат памяти. Образы моей жизни, фильмов и телепередач, музыкальных клипов, выставок и музеев, рекламных роликов, икон человеческого рода, книг и историй — вплоть до образов моих снов.
Диссонирующие элементы вновь обретают своё зрительное и понятийное, цветовое и формальное, комическое, космическое и сюрреальное созвучие в живописном плоде.
Персонажи и пейзажи, интерьеры и пространства одного большого кроссоверного эпизода, рождённого из моей «volupté de voir», из моих прогулок по тайным комнатам собственного мозга, как фланёр внутри фантастического путешествия Азимова.
В этой игре поиска коллаж зрительных отсылок становится непрерывной интеллектуальной сублимацией, полной размышлений об иконической ценности образов и символов, которые взаимодействуют друг с другом и создают рассказ: он не может обойтись без естественного места самих образов, но и не может удержаться от того, чтобы прочертить новые
повествования и новые пути смысла. Калейдоскоп образов, воображённых нами самими и другими, отражает в кривом зеркале образ того, что мы видели, что нам казалось, будто мы видели, что мы видим спустя время, — в непрерывном смотреть-испытывать-обдумывать-переизобретать-смотреть снова, без конца. Мы творим из того, что видели и пережили, без конца пересоздавая мир, в котором, как нам воображается, мы хотели бы жить.
Bari · 2021 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
60. A112 У Autobianchi A-112 форсированный четырёхцилиндровый рядный двигатель с боковым распредвалом,
903 кубических сантиметра рабочего объёма и 44 лошадиные силы максимальной мощности.
От 0 до 100 километров в час он разгоняется за 13,7 секунды.
Отсюда следует, что мотор, возможно, мощнее заявленного заводом — пожалуй, 47 сил.
Четырёхступенчатая механическая коробка разгоняет его почти до 140 километров в час, но выше сотни он жрёт непомерно, а супер стоит 1510 лир за литр.
Поэтому Альдо решил, что завтра мы встанем рано и вернёмся на обычное шоссе.
Сейчас девятнадцать часов, мы сидим на скамейке в парке, я только что обошёл все павильоны Венецианской биеннале.
С десяти утра Альдо ждёт меня здесь; он прочёл газету от первой до последней страницы и нашёл способ не спустить состояние на бензин — вид у него очень довольный.
Непомерный расход не единственная беда A112: сорок семь сил рождают вибрацию, что усыпляет пассажира и отнимает руки у водителя.
Поэтому в дороге по шоссе мы останавливаемся каждые 100 км — на кофе, на «Житан» без фильтра и на быстрое чтение местных газет.
Мы выбираем бары аристократического, но недорогого вида.
У каждого бара своя терраса с пепельницами, свой диалект и своя история.
Альдо рассказывает мне всё, что знает об этих местах.
Нам кажется, что наличие истории делает более приемлемым существование этой бесконечной череды городков с нелепыми именами.
Ка' Саббьони, Фьессо, Сельваццано Дентро, Оппеано, Тревенцуоло, Гойто, Аккуанегра, Пиццигеттоне…
Переплетённые между собой дворянские роды, породившие зависть и войны; явления мнимых мадонн, поражённых молнией; земли, захваченные немчурой, отбитые гарибальдийцами, занятые партизанами.
Городки — обиталища исполинских фабрик, театры наполеоновских войн, центры торговцев, контрабандистов, беглецов, истрийских изгнанников.
Альдо всё рассказывает мне, почему существует то, что нас окружает; я смотрю на мир, выстраивающийся вокруг меня, сквозь форточку любопытной треугольной формы; всё смешивается у меня в голове, пока я даю сорока семи силам себя укачивать, скача галопом внутри сна.
Впредь я всегда буду избегать автострад жизни.
Спасибо, Альдо. Milano · 2016 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
64. Зоолатрия Существа, которых я пишу в гламурных селфи-декорациях и нарядах, — это стереотипные люди, перемолотые шестернями системы, для которой они исполняют свою функцию: восторженные служащие той самой системы, что их топчет.
Звериный характер головы означает deminutio человеческого в пользу животного «качества».
Жуткая смесь вогонов Дугласа Адамса и мелких чиновников Достоевского, в трёх экземплярах, вечно заступающих дорогу другим.
Они блеют, они хрюкают, они сопят и кричат — все разом, в один голос. Venezia · 2017 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
78. Vecchia Mistica Fica Zione Наш мир теперь слаб и стар, он смердит, пролитая кровь заражена. (CCCP)

Vecchia — Старая
Общество двадцатых годов старо; власть в руках стариков, вовсе не мудрых, которые сопротивляются своей судьбе, прикрываясь телами детей и внуков.
На банковских счетах этого множества восьмидесятилетних погребена, заперта, заморожена энергия, потребная для постройки будущего.
Они рассказывают нам сказку о том, как хорошо жилось в их время, — они, похоронившие свою душу и свою память, продавшие свободу в надежде получить жизнь и вечную пенсию.
Они живут воображаемой, суррогатной жизнью, представлением о той жизни, которую не имели смелости прожить, и держатся как можно дольше за ходунки выживания.
В действительности речь о наших родителях: разве их вина, что мы не работали по двадцать часов в сутки и не завели по пятеро детей, как когда-то?
Общество, в котором мы живём, то самое, где растут наши дети, задумано и управляется стариками, живущими в мире привилегий, к которому у менее старых доступа нет.
Социальные различия между классами уступили место различиям между поколениями; меры, принятые во время ковидного кризиса, ещё яснее показали, каковы приоритеты правительства и кого именно оно решило оберегать.
Закрыты школы, спортивные залы и клубы, запрещено передвижение людей, закрыты мелкие лавки и остановлена экономика, искусство и культура сочтены бесполезной мишурой — и всё ради того, чтобы уберечь возрастную группу стариков.
Дети же ковида спят тем временем в палаточном городке за вокзалом Термини.

Mistica — Мистическая
У человека двадцатых годов отняли душу, мистический порыв к поиску потусторонней истины; духовный поиск считается ребяческим занятием, остатком народной доверчивости.
Представление о счастье сводится к тому, чтобы любой ценой занимать завидное положение, к внешнему признанию, позволяющему чувствовать себя лучше других; бедные и отчаявшиеся нужны, чтобы подтвердить нашу способность быть выше. «Других» держат на обочине под тем предлогом, что они якобы хуже нас, неспособны «подняться» до нашего уровня, — и так они становятся единственной безусловной опорой нашего относительного утверждения.
Даже состоявшийся и разбогатевший человек продолжает усердно трудиться, чтобы «подняться» ещё выше, чтобы выстроить новый уровень, с которого можно оттеснять на обочину других, менее богатых и менее известных, и доказывать своё дальнейшее относительное величие.
Преуспевших почитают наравне со святыми, они становятся Учителями; изучают их биографию, их философию, их поступки — нравственные и не очень — в поисках философского камня, сделавшего их такими, какими все хотели бы быть.
Признание общества и есть одобрение Бога.
Мистика как созерцание божественного, посредством которого душа восходит к высшему совершенству, заменена «восхождением» в экономическом ключе и в ключе общественной роли, заслуг, способности производить богатство и порождать согласие.
Признание со стороны общества занимает первое место в удовлетворённости людей; быть популярным считается единственным способом «подняться», оставить след, заслужить бессмертие.
Роль искусства — участвовать в поиске внутренней истины зрителя — оказывается в этом контексте совершенно бесполезной, наивной, ребяческой, как духовное восхождение, религия, колдовство.
Никакой внутренний поиск не нужен, если единственное возможное восхождение случается снаружи и извне, если истина существует лишь как сумма мистификаций.
В этой парадигме толчок вверх должен происходить посредством пирамиды из других людей: первые раздавлены под ногами и телами прочих, которые обязаны поднимать нас, надрываясь, счастливые причастностью к нашему успеху и жаждущие пролезть тем же путём.
Мы топчем друг друга в надежде выбрать верную сторону пирамиды и подобраться как можно ближе к вершине из трупов и рабов под нами — к славе и признанию общественного Бога.
В этой картине произведение искусства имеет исключительно экономическую ценность, оно вложение ради будущей выгоды. Способность художника производить ценные работы есть функция его известности. Роль галериста и коллекционера, как и музейного куратора, сводится к анализу экономических перспектив художника и его работ.

Misticazione — Мистификация
Историю всегда писали победители, политическая и военная власть.
Сегодня прошлое, история, настоящее и представление о будущем пишутся технологической и медийной властью мистифицировать действительность, льстить самолюбию получателей сообщения — до того, что они начинают верить, будто суррогат действительности, который они наблюдают, и есть сама действительность.
Обращение к суррогату всё заметнее в каждой стороне человеческой жизни, и большинство переживает его как нечто новаторское, экологичное, освобождающее, здоровое, улучшающее, безопасное.
Домашние животные, роботы, силиконовые куклы служат суррогатами детей, мужей, жён, любовников и внуков; пластическая хирургия производит суррогатные тела и половые идентичности; порнография и защищённый секс позволяют подменить сам половой акт; синтетическая еда, веганская еда, питательные батончики, лекарства, дающие результат в любой области, — сами люди суть суррогаты самих себя.
В самые сокровенные и основные пространства нашего существования проталкиваются товары, идеи и способы поведения, стремящиеся увести нас от настоящей жизни к жизни вымышленной, виртуальной, синтетической, где внутренний опыт заменяется мистифицированным образом, который имеет о нас общество.
Ложь, повторённая бесконечно, не становится правдой, но делает мистификацию общественно приемлемой практикой; чувство истинного теряется за сознанием того, что всякая истина может целиком или отчасти содержать мистификацию.
Самый способный и щедрый человек может показаться в этих условиях слишком прекрасным, чтобы быть настоящим; самый презренный может показаться освящённым выдуманными истинами.
Соглашаясь передать право определять истину технологической и медийной системе, мы соглашаемся жить в вихре сведений, произведённых ради поддержки одной мистификации, а не другой.
Пандемониум, вызванный коронавирусом, сделал ещё привлекательнее мысль о суррогатном, замаскированном жизненном опыте, в котором мы ищем признания группы, не встречаясь с отдельными людьми.
Историю наших дней снова напишут победители войны, сотканной из лжи, но достигнутые нами технические возможности позволят создавать мистификации невиданного прежде размаха.
Мы лжём самим себе, и с каждым днём труднее поймать себя на этом; суррогатная жизнь пожирает настоящую.

Fica — Пизда
Порнография заменила и подменила сексуальность; порно — ещё и первое поле применения новых технологий, которые утверждаются и находят свои стандарты именно здесь, благодаря высоким доступным бюджетам.
Сегодня порноиндустрия сосредоточена, с одной стороны, на маниакальной каталогизации разных порножанров — помимо расы, это телесные пропорции, число участников, возраст, цвет волос, сексуальная ориентация и прочее; с другой — на возможности сделать переживание содержимого более погружающим, по цене, доступной каждому.
Цель — создать совершенный суррогат полового акта, устранив сам акт через устранение другого, заменённого монитором, шлемом, куклой, роботом: опыт сексуальности не нужно ни с кем делить, и он может отвечать конкретным ожиданиям пользователя.
Пользователь может выбрать в точности, что должно произойти или на что он хочет смотреть; никаких неожиданностей и никакого риска.
Сексуальность как глубокое соединение с другим человеком и как мгновение блаженства хотят заменить актом реалистичным и механическим, по сути ложным, но более близким к нашим предпочтениям, более лёгким, более безопасным.
Секс как первичная и неотъемлемая функция человеческого опыта может быть отложен в сторону и заменён мистификацией, удовлетворяющей влечение, не ставя под угрозу наше стерильное одиночество.
Прикосновение к другому человеку переживается как потенциально опасное телесно и душевно; удовлетворение наших первичных влечений должно совершаться без последствий и без чувства вины, в общении с машиной, у которой нет сознания, которая не может ни выбирать, ни страдать. Половые органы, некогда почитаемые и служившие символом мужества и изобилия, уже утратили часть своей функции и вытекающей из неё значимости: половой акт, наличие мужского и женского пола, плодовитость обоих участников более не нужны для зачатия.
Сам акт переместился из области гениталий в область мозга; секс двадцатых годов — чистая метафизика.

aZione — Действие
Художник двадцатых годов должен КРИЧАТЬ, что по крайней мере ОДИН не желает смотреться в ту ложь, которую нам рассказывают каждый день.
Roma · 2020 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
76. Quarantined Карантин как состояние изоляции и предупредительного исключения — это основное душевное состояние западных обществ.
От распространения СПИДа (1981) через теракты во Всемирном торговом центре (2001) к Covid 19 люди постепенно, но неотвратимо исключали себя из общественной жизни, чтобы не подвергать риску собственное выживание.
Люди в этой части света выбрали жить внутри своих домов, за своими воротами, за своими стенами, внутри собственного мозга, сочиняя необыкновенные фантазии о том, что должно чудесным образом случиться в будущем, и вверяя себя пустой надежде, будто техника способна заполнить пустоту смысла и тепла в сердцах.
Моя работа, и в особенности серия Quarantined, сосредоточена на образе современного человека в тучной западной цивилизации: существа, которое из страха умереть или не прожить достаточно долго предпочитает воображать, что живёт, окружая себя успокоительными и безопасными суррогатами настоящей жизни.
Это состояние ума стремится исключить тело в пользу разума.
Опыт жизни становится виртуальным, смещённым, обращённым главным образом к зрению и к одному лишь мозгу.
Своих моделей я пишу безголовыми, с большой сферой вместо головы — сферой, переполненной невыразимыми и неисполнимыми желаниями, страхами и надеждами, отложенными на прекрасное будущее, в котором снова можно будет жить по-настоящему.
В состоянии, близком к заточению, когда наша свобода передвижения ограничена — по какой бы то ни было причине, — у ума остаётся единственная возможность: странствовать воображением, к новым мирам, чтобы пребыть в своём природном состоянии свободы.
Torino · 2020 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
73. Италийские голуби Меня преследовала тайна голубей, их пришествия на землю, их назначения.
Я предполагал, что это могут быть многомерные существа, бестелесные призраки, которых невозможно схватить;
потом понял, что это инопланетные животные, размножающиеся самовзрывом: тело старого голубя остаётся расплющенным на дороге, а новый голубь, точно такой же, но молодой, порхает по городу.

Вот почему никто никогда не видел птенцов голубя.
Остаётся понять, какова их функция, раз никто их не ест и есть не станет, а эстетической выгоды нашим балконам они не приносят никакой.
Единственная гипотеза связана с тем, что в древности у народов были большие трудности с утилизацией хлебных крошек.
В ходе истории некоторые козы, голуби, свиньи и обезьяны «эволюционировали» до подобия людей и переоделись чиновниками этой разлагающейся системы.
Они — усердные шестерёнки системы вахтёров и бюрократов всех сортов.
Они — балласт, что пытается повиснуть на каждом нашем замысле и на каждом порыве к будущему.
Это существа глубоко глупые, скукожившиеся мозгом и душой, маленькие внутри и широкие снаружи; их единственная цель — сохранить в живых систему, за которую они уцепились, чтобы выжить.
Вместо того чтобы служить, они едят крошки власти и испражняются литаниями жалоб.
Это жуткая смесь вогонов Дугласа Адамса и мелких чиновников Достоевского,
в трёх экземплярах, вечно заступающих дорогу другим.
Они блеют, они хрюкают, они сопят и кричат — все разом, в один голос.

Мы не шестерёнки никакой системы, мы ниоткуда не приходим и никуда не идём, мы не защищаем прошлое усопших, его границы и его таможни; мы пишем будущее, заткнув уши и уворачиваясь от вашего летучего дерьма, что сыплется с неба.
Torino · 2022 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
65. Фотократия (Статья для журнала Effetto Arte) Лето.
Время, когда мы покидаем своё жилище ради другого места, какого угодно.
Художник тоже путешествует, среди прочих беглецов, и наблюдает постатомный исход.
В прекрасных италийских переулках всё — сплошная съёмочная площадка мужчин и женщин, фотографирующих друг друга и с криками принимающих позы; произведённые так изображения отправляются с телефонов к аппаратам других людей, вероятно, в свою очередь занятых увековечиванием родни на фоне экзотических пейзажей.
Если бы можно было проследить этот оборот зрительных сувениров, обнаружилось бы, что мы случайно присутствуем на отпускных снимках множества других людей и что наши изображения служат описанию воображаемых отпусков служащих телефонных колл-центров.
От Альп до пирамид мгновенный припадок заражает каждого: мы должны предъявить доказанное доказательство того, что и вправду были сегодня в этом месте; все должны знать, что мы наслаждаемся жизнью, сегодня.
Мы забиваем свою цифровую память, наполняем жёсткие диски образами нашего мирского счастья!
Хотя достоверно, что всё уже сфотографировано хотя бы раз, мы уверены, что оно не было сфотографировано нами, и нам этого довольно.
Мы документируем для потомков, для истории, на будущую цифровую память.
Рождаются виртуальные пространства обмена, где мы можем рассказать в образах свою отпускную жизнь, свои подвиги, свои завоевания, свой взгляд на мир, поставленный на паузу; мы продаём воображаемый образ самих себя.
Мы стараемся показать его как можно большему числу людей, делимся, продвигаем снимки отпуска, будто это товары, завораживаем незнакомцев, чтобы обратить их в своих подписчиков: кто любит меня, да последует за мной.
Своё счастье, своё веселье, свою забаву я продаю по цене мгновения твоего времени — того самого, которое нужно тебе, чтобы сказать, что тебе нравится, что ты ценишь, что ты хотел бы со мной познакомиться.
Что остаётся от этого чудовищного оборота зрительной информации дурнейшего вкуса?
Ничего.
Мы сами стираем большую часть кадров, казавшихся нам великолепными: на одном видно, что мы поправились, на другом племянница сделала рожки, а на этом какой-то дурак-художник прошёл перед заходящим солнцем.
Лишь ничтожная часть попадёт в наши соцсети, где останется во веки веков неизгладимой, аминь.
Больше, чем пятнадцать минут славы, — это целая жизнь, потраченная на описание того, какими бы нам хотелось быть, как хотелось бы жить, какими хотелось бы, чтобы нас видели другие.
Когда-то можно было отравить существование друзей и родни показом двадцати кассет диапозитивов; самые дерзкие снимали в отпуске видео на VHS, со звуковым комментарием, прочитанным экскурсоводом; сегодня фотография и документальное видео бесплатны, как демократия.
Все могут фотографировать, снимать, голосовать, учреждать политические партии — и действительно это делают, без стыда, вне зависимости от своей культуры и умения.
Художник-наблюдатель, проанализировав положение до конца, понимает, что для наслаждения видом или посещения памятника в нынешнюю пору есть лишь четыре решения:
A) Найти фотографию вида или памятника в интернете.
B) Вставать в пять утра — кто-то так и делает, но не художники, они слишком ленивы.
C) Пойти в бар и читать хорошую фантастику.
D) Уехать жить в Северную Корею.
Пока мы размышляем, как быть, девушка фотографирует подругу, которая как раз фотографирует себя; колокола звонят вовсю; сегодня умерло ещё одно искусство, и фотографы присоединяются к живописцам в эдеме бесполезных, чудесных упрямцев былых времён.
Придёт ли юная дева, чтобы заново, с нуля, помыслить самую идею фотографии?
Разрушит ли благодетельный солнечный ливень цифровой мир, вернув достоинство художнику-фотографу?
Мы можем просто утешиться уверенностью, что цифровая память, на которую мы сохраняем свои изображения, не дойдёт целой до археологов 4000 года, помешав историкам заклеймить нашу эпоху как самую жалкую из всех.
В школе нас заставляют глотать душераздирающие чтения и нелепые видения погребённых эпох, и всё это лишь из-за бессмертия бумаги и папируса; наша же эпоха производит несоразмерные количества бесполезных сведений, которые самоуничтожаются в
бессознательном акте глубинной экологии. Siracusa · 2017 · da Luca Motolese, Umano Disumano Vol II, Nulla die, 2025
79. Датаизм Настоящее непрерывно вычисляется.
Говорит Пён-Чхоль Хан в книге «Спасение прекрасного»

В данных есть нечто порнографическое и непристойное: у них нет никакой внутренности, никакой изнанки, никакого двойного дна, и этим они отличаются от языка, который не допускает полной определённости.
Точно так же информация — порнографическая форма знания: в ней нет той внутренности, которой знание отличается.

*Нумерандия — родина датаизма, страна, где графики правят жизнями.
Всё должно быть измерено и сопоставлено ради достижения какой-нибудь установленной цели.
Бог заслуги исчисляет и то, что измерению не поддаётся.
Числовые показатели с англоязычными сокращениями пытаются объяснить действительность и остановить мгновение — красками, великими рывками вверх и следующими за ними чудовищными обвалами в бездну.
Электроэнцефалограмма, коронарный обморок, инфаркт и новая покорённая вершина, череда свечей, квант, перформанс, рейтинг, подиум, победитель, новая большая достигнутая цель, вереница чисел, теряющихся в ничто ржавчины времени.
Датаизм измеряет поверхность ничто.
График стар уже в тот миг, когда его чертят: машины считают и измеряют действия других машин, которые подчиняются приказам людей, а те сверяются с машинами, считающими и измеряющими другие машины, чтобы знать, что посоветовать заказать.
Датаизм считает.
Следовало бы изобрести величину, которая не стоит ничего, даже не 0, — величину, которая не может стоить никакой величины. Величину, чтобы оценивать то, что не может и не должно быть оценено.
Величину, равную ровно тому: «мне глубоко наплевать, сколько это стоит».
Люди богатеют и беднеют, пытаясь предугадать графики будущих минут, дней, месяцев, лет, десятилетий. Стоимость вещей в будущем времени определяет их воображаемое экономическое положение.
Играют на предсказании грядущих чисел, результатов, роста или падения актива, показателя, идеи, которая принесёт деньги, ресурса, который станет дефицитным, повысив собственную цену и обрекая на голод тех, кому он нужен.

*Нумерандия — имя, которое в видео 2007 года мой сын Маттиа, шести лет, дал земле.
Torino · 2020 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024
81. Kitty die Katze Я думал, что люблю спать.
А на деле я люблю засыпать — и если удаётся сделать это несколько раз за одну ночь, тем лучше.
Моё идеальное путешествие — ночью, в транспорте, которым правят другие: чудо того, что тебя везут.
Открыв на миг глаза, ловишь вспышки.
Во сне видишь ночное странствие бессознательного.
Отныне я всегда буду передвигаться так; даже Швейцария кажется красивее, даже Германия, которую в Италии считают худшей страной наравне с Францией — думаю, из футбольной ненависти, или из-за фильмов о Второй мировой, или из зависти.
Достаточно взглянуть на Италию извне, чтобы понять: это страна пастухов, управляемая свиньями; и наоборот, стоит въехать в Италию, как попадаешь под особые чары, от которых она кажется нормальной страной.
Франкфурт похож на Милан, а Милан, опять же из зависти, — самый ненавидимый город для всех неми́ланских итальянцев и даже для иных миланцев, болеющих за «Ювентус».
Мне пришлось ждать два года пандемониума, чтобы приехать готовить эту выставку; пришлось дожидаться барского удобства господ «Лучше сидеть дома» и дам «Помоем руки», чтобы вернуться к своей обычной апокалиптической и вполне встроенной жизни. Вышел я из этого менее революционером и более ускоком, худее и с убеждением, что на свете есть рабы и глупцы счастливее меня.
Наконец я снова двигаюсь в центре собственной картины; два года я разглядывал пустую картину в уродливой раме.
Европейский центральный банк высится над выставочным залом — славное совпадение, я думал, он в другом месте. Я и так знал, что моя выставка будет про игру жизни; а Банк, в конце концов, самая продаваемая игра последних ста лет. Прежде хорошо шла игра в Бога и Папу; сегодня игра финансов заразила всех: богатых, играющих в то, чтобы стать богаче, и бедных, играющих, как играют в «Монополию» без денег, надеясь, что повезёт и попадёшь только на «шанс».
Этот поток проигравших — единственное, что гарантирует существование одного-единственного суперпобедителя.
Как будто кости — случайная величина игры, как будто на длинной дистанции они не выпадают одним и тем же числом одинаковое число раз. Мы знаем, что случайности нет даже в броске костей, но делаем вид, что ничего.
Я, как и Гандам, ненавижу глупцов: они меня замедляют. Я повторяю про себя, что мне не страшно, не стыдно и не к спеху, но в сердце вместе со всем этим цветом входит немного боли.
Мы никогда не берём в достаточный расчёт то, что жизнь — игра с нулевой суммой.
Чтобы дойти до Kunstverein Familie Montez, я прошёл через Банхофсфиртель, франкфуртский квартал красных фонарей; у нас такое немыслимо — это значило бы признать, что шлюхи существуют. Мы знаем, что они существуют двести тысяч лет, но последние семьдесят и это внесли в разряд вещей, о которых делаем вид, будто их нет.
Ещё одна игра, вошедшая в моду, — секс-игрушки: игрушки для взрослых в поисках того восторга, что был у них в молодости. Рост порнографии обратно пропорционален желанию; и для этого нам нужны новые раздражители.
Молодые и совсем юные тоже начали пользоваться секс-игрушками, и дизайн этих игр любви всё больше походит на дизайн игрушек двенадцатилетних.
В пиксаровском фильме «История игрушек» игрушки в отсутствие Энди (их хозяина) оживают и завязывают между собой отношения дружбы, любви и ненависти; в комнате нынешнего текучего подростка игрушки и секс-игрушки перемешаны: куклы шагают по лесам вибраторов, массажёров, эрекционных колец, искусственных вагин и фаллоимитаторов, как астронавты на неизвестной планете в поисках потерянной дороги к личности своего хозяина.
Hello Kitty — икона одновременно детская и эротическая. Созданная в Токио дизайнером Юко Симидзу в 1974 году, продукция Hello Kitty, лицензионная и нет, приносит миллиард долларов в год: от канцелярии до самолётов, от игрушек до одежды, презервативов, водки, белья — вплоть до вибраторов.
Для итальянца, не знающего немецкого, «Kitty die Katze» (Китти-кошка) иронически звучит как «Kitty il cazzo» — Китти-хрен.
Francoforte sul Meno · 2022 · da Luca Motolese, Umano Disumano, Nulla die, 2024

GREGUERÍAS

Greguerías

Стихи

Другие тексты